Волк мрачно кивнул. Действительно, зачем раньше времени сообщать плохие новости слабой и боязливой Мэри? Пусть хоть немного еще побудет в счастливом неведении. Оставив ведра у крыльца, он несмело взял Кэролайн за руку чуть повыше локтя и, не встретив с ее стороны отпора, чувствуя лишь, как рука ее напряглась и словно одеревенела, быстро повел ее к амбару.

Бревенчатое здание, укрывшее их от ветра, служило временным пристанищем для двух коров и лошади, чудом уцелевших во время набега индейцев. Здесь было значительно теплее, чем во дворе, хотя щели, зиявшие между толстых сосновых бревен, пропускали внутрь строения морозный воздух. Они служили также и единственным источником света — косые лучи утреннего солнца, проникая в эти узкие щели, создавали в амбаре таинственный, тревожный полумрак.

— Говорите же!

Волк едва сдержал улыбку — так по-детски нетерпеливо прозвучал голос Кэролайн. Но в том, что он собирался ей поведать, не было, увы, ничего забавного.

— Приглашение Литтлтона оказалось хитрой уловкой. Они попали в западню. Так, во всяком случае, выглядят действия англичан. — Волк добавил последние слова, чтобы высказывание его не выглядело слишком категоричным. Ведь он не мог знать наверняка, чем руководствовались в своих поступках эти хитроумные чиновники. — Оконостата и остальные приехали в Чарльз-таун, не опасаясь никакого подвоха со стороны пригласившего их Литтлтона.

— Да, я помню, вы перед отъездом говорили, что индейские вожди доверяют губернатору.

— Но, когда мы приехали, губернатор повел себя так, словно вовсе не был заинтересован в ведении каких-либо переговоров. Оленья шкура, служившая символом союза между чероки и англичанами, лежала у него под ногами! — Глаза Волка сузились. — И он отказался поднять ее!

— Но, ради всего святого, что это значит?

— Я и сам не сразу понял, какое значение придавал этому сам Литтлтон. Оконостата стал говорить о том, что не желает войны между англичанами и чероки. Он назвал ребячеством некоторые поступки воинов — как английских, так и индейских. И выразил готовность возместить ущерб, нанесенный поселенцам его соплеменниками.

— А что же Литтлтон? Судя по всему, он должен был одобрить это предложение. — Кэролайн плотнее закуталась в шаль, напряженно ожидая, что скажет Волк.

— Литтлтон в ответ повторил свое требование о выдаче чероки, повинных в гибели подданных его величества, в руки английского правосудия. И добавил, что задержит у себя всех вождей в качестве почетных гостей, пока преступники не сдадутся добровольно.

В течение нескольких мгновений Кэролайн осмысливала услышанное, затем неуверенно пробормотала:

— Но ведь вождям была гарантирована полная неприкосновенность!

— О, сколько раз уже Ани-Юн-вийя, чероки, становились жертвой коварства англичан!

Кэролайн собралась было напомнить Волку о некоторых его собственных поступках, которые вполне подпадали под суровую характеристику, данную им действиям англичан. Но внутренний голос шепнул ей, что сейчас совсем не время для взаимных упреков и что следует прежде всего до конца выслушать Волка. Известия, которые он привез, были в данную минуту важнее всего остального.

— Где же они теперь? Оконостата и остальные.

— На пути в форт Принц Джордж.

— Но вы сказали...

— С ними Литтлтон и солдаты регулярной армии. С вождей не спускают глаз. Меня тоже все время держали под наблюдением.

— Неужели губернатор и вас взял в заложники?

— А почему это вас так удивляет? Ведь ни для кого не секрет, что в жилах моих течет индейская кровь.

— Но и английская тоже.