— Я хотела бы вернуться домой. Здесь меня все тяготит. Сколько может продолжаться это изгнание?!

— А-а, на родину. В какой части Англии вы жили до приезда сюда?

— В Глочестере. Но какое это имеет значение? Ведь вы прекрасно знаете, что я говорю не об Англии. Своим домом я считаю Семь Сосен.

Волк шумно вздохнул и переступил с ноги на ногу. Помолчав немного, чтобы подобрать, как догадалась Кэролайн, подходящие слова для ответа, он спокойно произнес:

— Полагаю, что сейчас не время спорить о том, кому из нас по праву принадлежит дом и усадьба в Семи Соснах. К тому же, есть ведь еще и Логан, сражающийся в Пенсильвании.

Кэролайн, закусив губу, промолчала. Ей нечего было на это ответить. Не могла же она, в самом деле, сказать Волку, что носит под сердцем дитя Роберта. Это можно будет сделать потом... если она не передумает.

— В чем дело, сиятельная леди Кэролайн? Вам нечего ответить вашему пасынку?

По-видимому, он выпил за обедом гораздо больше, чем следовало. Ведь прежде он не бывал с ней так груб и бесцеремонен. Нет, он действовал льстиво, вкрадчиво и коварно. Воспользовался ею и бросил на произвол судьбы. И это было, пожалуй, гораздо больше в его духе, чем сегодняшние колкости и какое-то нелепое паясничанье. Кэролайн разозлилась не на шутку и думала теперь лишь об одном — как бы поскорее избавиться от назойливого провожатого.

Однако принять это решение оказалось гораздо легче, чем осуществить. За время их разговора Волку каким-то образом удалось оттеснить ее в угол, образованный стенами здания. Его мощное тело загораживало ей путь к бегству. Конечно, она могла бы закричать, но что в таком случае подумали бы пришедшие ей на помощь жители форта? Ведь Волк не посягал на ее жизнь, свободу или имущество. Он просто вел с ней непринужденный разговор. Кэролайн решила попробовать убедить Волка, чтобы он отпустил ее.

Она уперлась рукой ему в грудь, стараясь оттолкнуть его, и поняла, что допустила непростительную ошибку, ибо в следующее же мгновение его огромная рука накрыла ее ладонь, прижав к своей груди. Сквозь ткань рубахи она чувствовала, как бьется его сердце. Ладонь ее обдавало теплом его тела. О, хоть бы только он не заметил, как участилось ее дыхание!

— Я тороплюсь домой. Мне давно уже следовало вернуться в дом миссис Кинн!

— Вы уверены, что хотите этого? — недоверчиво спросил Волк, и Кэролайн пришло в голову, что, возможно, он в какой-то степени наделен способностью читать чужие мысли. Во всяком случае, ему нередко удавалось догадываться о ее истинных чувствах, желаниях и намерениях, как бы она ни пыталась скрыть их.

— Полагаю, что и вам надлежит как можно скорее вернуться к губернатору. Как бы Литтлтон не стал беспокоиться, — ответила Кэролайн, вспомнив, что лучший способ защиты — нападение. — Да и вам, раз уж вы решили принять сторону англичан, не мешало бы присутствовать в их штабе во время принятия ответственных решений.

Кэролайн почувствовала, как тело его напряглось, и решила, что близка к осуществлению своего плана. Но Волк не отпустил ее руки. Напротив, пальцы его сжались еще крепче.

— У вас, миледи, сложилось превратное представление о том, какую из сторон я считаю своими врагами.

— Неужели? — Кэролайн считала, что аристократически-надменные интонации голоса даются родовитым особам от рождения. Правда, у нее до встречи с Волком не было ни повода, ни желания проверить на практике, унаследовала ли она их от своих знатных предков. В последнее же время она так часто пользовалась этим небезупречным оружием, что ей удавалось производить большое впечатление даже на самое себя... — Признаться, в это трудно было бы поверить, глядя, как вы въезжаете в ворота форта рядом с губернатором.