Теперь же, окончательно проснувшись, Кэролайн раздвинула ноги и, застонав, прижалась к Волку.

— Вам больно? — спросил он с тревогой.

— Нет, — ответила она и вздрогнула всем телом, когда Волк осторожно ввел палец в ее трепещущее лоно. — Я чувствую себя...

— Как? — Опершись на локоть, Волк пристально взглянул ей в лицо. — Как вы себя чувствуете?

— О, восхитительно! — выдохнула она. — С вами я чувствую себя совершенно счастливой!

Едва она успела произнести последние слова, как Волк приник к ее губам в страстном поцелуе и язык его задвигался у нее во рту, вторя движениям пальца.

Тело Кэролайн мгновенно напряглось, выгнувшись дугой. Она оказалась самой страстной, самой податливой из всех женщин, которых знал Волк. Оторвавшись от ее губ, он приподнялся на локте и с нежностью глядел в ее прекрасное лицо, сведенное судорогой экстаза. Он был горд тем, что пробудил в ней столь неистовую страсть. Ее матовая кожа покрылась бисеринками пота, соски упругих грудей потемнели и напряглись. Он поцеловал их один за другим. Кэролайн, словно спускаясь с небес на землю, удовлетворенно вздохнула.

— О, как чудесно! — прошептала она, и Волк, издав довольный смешок, коснулся языком ложбинки между ее грудей.

Когда силы вернулись к Кэролайн, она приподнялась на локтях. Голова Волка покоилась на ее животе, его длинные черные волосы щекотали ее нежную кожу. Кэролайн почувствовала такой прилив счастья, что ей стало трудно дышать.

— А вам?.. — пробормотала она едва слышно, и Волк поднял голову, вопросительно взглянув ей в лицо.

— Мне?

— Скажите, — произнесла она более твердым голосом, дотрагиваясь тонкими пальцами до его волос, — скажите, а вам хорошо со мной?

Он широко улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов, и, глядя на него, Кэролайн зарделась от счастья. Волк подтянулся на локтях и лег на нее, прижав ее тело к медвежьей шкуре и обхватив ладонями ее лицо.

— Мне необыкновенно, восхитительно хорошо с вами! Я жажду обладать вами! Я... — Не в силах продолжать, он принялся покрывать поцелуями все ее нежное тело, стремящееся ему навстречу и трепетавшее от его ласк. — Я болен вами, Агехьягуга.

Улыбаясь, Кэролайн устремила на него взор своих сияющих глаз.

— А что это означает — Агехьягуга? Вы еще вчера произнесли это слово.

— Неужто? — недоверчиво переспросил Волк. — Я даже не заметил этого. Оно означает — Лунная женщина. — Он провел ладонью по ее шелковистым локонам. — Ваши волосы цветом своим подобны лунному лику, — прошептал он, не сказав ей, однако, что в мыслях своих он давно уже дал ей это имя.

Кэролайн раздвинула ноги, и Волк вошел в нее, с каждым движением бедер все глубже погружаясь в ее горячее, жаждущее тело. Кэролайн, обхватив икрами его ягодицы, вторила его ритму. Из груди ее вырывались хриплые стоны, запрокинутая назад голова непроизвольно поворачивалась из стороны в сторону. Она утратила чувство времени и пространства и была так бесконечно, упоительно счастлива, как никогда прежде.

* * *

— А что означают эти изображения?

Они лежали лицом друг к другу. Волк опирался на локоть, ладонью поддерживая голову. Он прижал свой колючий подбородок к ключицам, следя за пальцем Кэролайн, которым она обводила узоры татуировок на его широкой груди.

— Вот уж не думал, что вас это заинтересует, — улыбнулся он, поцеловав ее в лоб, взял ее за руку и серьезно произнес: — Большинство из них вовсе ничего не значат. Они лишь свидетельствуют о моей принадлежности к определенной семье, к клану, если хотите.