От простыней исходил отвратительный запах старческого пота и перегара, и Кэролайн пришлось, превозмогая боль, усталость и дурноту, снять их с кровати и забросить в дальний угол комнаты. Она лежала на голом матрасе, содрогаясь от рыданий, и соленые слезы немилосердно жгли свежие раны на ее лице.

* * *

Кэролайн разбудил громкий стук в дверь. Вскочив с кровати, она потянулась было за ножом, но из коридора раздался встревоженный голос Садайи, и Кэролайн успокоилась.

— Послушай, Кэролайн! Что с тобой случилось?

— Ничего! Пожалуйста, не шуми так, Садайи! — С трудом приоткрыв один глаз, Кэролайн обнаружила, что настало утро и комнату заливает яркий свет.

— Постарайся не разбудить Мэри! — сказала она индианке.

— Она уже проснулась, — ответила Садайи, входя в комнату. При виде Кэролайн глаза ее расширились от ужаса. — Это она прислала меня узнать, почему ты не зашла к ней, как обычно, — продолжала она невозмутимо, но стоило Кэролайн закрыть и запереть дверь, как рука индианки легла ей на плечо. — Что произошло?

Кэролайн лишь тяжело вздохнула и поникла головой.

— Это сделал Инаду? — В ответ на недоуменный взгляд Кэролайн Садайи пояснила: — Это означает «змея». Мы, чероки, называем так Роберта Маккейда.

Несмотря на ужас, боль и отчаяние, владевшие Кэролайн она слабо улыбнулась в ответ на эти слова, покачала головой и подошла к стоявшему возле кровати стулу.

— Я не хочу, чтобы Мэри об этом узнала. Ей сейчас и так нелегко.

— Она сильнее, чем ты думаешь, — Садайи вынула чистые простыни из ящика комода. — Во всяком случае, она чувствует себя гораздо лучше, чем ты. — И Садайи принялась быстрыми, ловкими движениями застилать постель.

— Ты просто скажи ей, что мне нездоровится, — прошептала Кэролайн. Это было правдой. Во всяком случае, почти. Она действительно чувствовала себя ужасно...

Кэролайн не заметила ухода индианки и очнулась от раздумий, лишь когда та снова вошла в комнату, неся ведро воды. Садайи опорожнила умывальный таз, ополоснула его и наполнила чистой водой. Сняв с шеи висевший на бечевке кожаный мешочек, она развязала его и достала оттуда щепотку какого-то коричневого порошка.

— Что это? — спросила Кэролайн.

— Это наше индейское лекарство. От него пройдут и боль, и отеки, — ответила Садайи, размешивая порошок в воде.

Она смочила в тазу полотенце и принялась осторожно прикладывать его к лицу Кэролайн, сразу же ощутившей целительное действие лечебного сбора.

— Где еще у тебя болит?

— Вот здесь, — Кэролайн положила руку на бедро, и Садайи приподняла ее нижнюю юбку. Услышав, как индианка неодобрительно прищелкнула языком, она закрыла глаза. — Я... Я, кажется, беременна, — сказала она, чувствуя, что индианка уставилась на нее во все глаза. — Неужели... неужели я теперь потеряю ребенка?

Индианка, уложив Кэролайн на постель, подвергла ее быстрому осмотру. Закончив, она оправила нижнюю юбку Кэролайн и прикрыла ее одеялом.

— Крови нет. Твоему ребенку ничто не угрожает, но, если хочешь, я помогу тебе избавиться от него.

— Нет, — Кэролайн инстинктивно прижала руки к животу. — Я хочу сохранить ребенка!

Садайи, ничего не ответив, отвернулась и принялась размешивать что-то в жестяной кружке.

— Пей, — сказала она, приподняв Кэролайн за плечи и поднося кружку к ее губам.

— Это не...

Индианка помотала головой.

— Это пойдет на пользу вам обоим.

* * *

Целую неделю Кэролайн не выходила из своей комнаты.