– Харонцев здесь уже нет, – хрипло выговорил Януэль. – Тропа только прошла через эти места.

Шенда остановила лошадь:

– Что ты хочешь сказать?

– Темная Тропа… она закрылась. Они шарили здесь, искали что-то, но потом ушли.

Драконийка растерянно посмотрела на него:

– Откуда тебе это известно?

– Я… я не знаю, – ответил фениксиец. Он скрестил на груди руки, чтобы сдержать дрожь. – Я сердцем это чувствую, – признался он, беспокойно оглядываясь вокруг.

– Праматери Драконов да защитят нас, – проговорила Шенда, поворачивая лошадь.

Ей не нравился ни тон Януэля, ни странный блеск в его глазах. Ее рука медленно потянулась к рукоятке меча. Януэль вдруг почувствовал, как Феникс, подобно зверю в клетке, с неслыханной силой забился в его сердце. Какое-то мгновение ему казалось, что он сможет с ним справиться, но потом его охватила безумная паника…

Шенда обнажила меч. Тело Януэля качнулось и стало медленно сползать вниз.

– Януэль! – воскликнула она.

Януэль упал, глухо ударившись о землю. Он не шевелился. Держа в руке меч, драконийка сошла с лошади, не сводя глаз с юноши. Она наклонилась и прижала ухо к его груди. Сердце билось… Но было ли это его сердце или сердце Феникса? Возможно, он умирал, а она не знала, как его спасти. От сознания своей беспомощности Шенда неожиданно пришла в ярость. Бросив меч, она подхватила юношу и отнесла его в первое попавшееся укрытие. Это оказался сарай, не тронутый харонцами.

– Януэль, – позвала она, убирая мокрые пряди, залепившие лицо, – ответь мне!

Она заметила, что он весь горит. Должно быть, из-за Феникса у него началась смертельная лихорадка. В его состоянии было что-то противоестественное, она интуитивно чувствовала это, но в чем причина – не знала. Януэль зашевелил губами и пробормотал:

– Воды…

Она побежала к лошади, взяла из седельной сумки флягу и поднесла ее к потрескавшимся губам юноши. Казалось, что пламя Феникса растеклось по его венам, и от этого мертвенно-бледные щеки Януэля приобрели оттенок меди.

– Как ты?

Он еле улыбнулся и приподнялся на локтях:

– Феникс… Он тоже почувствовал Темную Тропу. Он хотел дать отпор…

– А сейчас? – Она все еще тревожилась, видя, что его дрожь не проходит.

– Я думаю, он успокаивается. Не волнуйся.

Януэль ничего не скрывал от своей спутницы. Реакция Хранителя была поразительно неистовой, но, видимо, краткой. На самом деле Феникс резко встрепенулся в его сознании. Это была понятная реакция, если иметь в виду, сколь странное чувство испытал Януэль при виде следов, оставленных харонцами. Чувство, похожее на мистическую близость.

Он с трудом поднялся, заверив Шенду:

– Жар уже спадает, мне уже лучше, уверяю тебя.

– Хорошо, – сказал она. – Нам пора уходить отсюда.

Харония оставила свои следы и в предместьях Альгедиана. Януэль, погруженный в свои мысли, молчал. Он пытался понять, что только что произошло с ним. Неужели харонцы попытались завладеть его сознанием и Феникс вмешался, чтобы помешать им? Такое объяснение его не удовлетворяло. Он не почувствовал никакого влияния вредоносного враждебного сознания, ничто не указывало на то, что харонцы хотели проникнуть в него. Нет, это скорее напоминало возвращение в знакомые края. Как будто он снова почувствовал тот особенный, с детства знакомый запах поля битвы. Что это значило? Он не знал, за что ухватиться. Нахмурившись, он пришпорил Сонель и поравнялся с драконийкой.