В ней проснулось любопытство.

— Я приму эту женщину, Марута. Куда ты ее проводила — в гостиную? Очень хорошо, но все же кликни Пресвела, и пускай на всякий случай постоит за дверью. Если что не так, я позову.

Притворившись, что не заметила неприязненного взгляда экономки, Серима застегнула ворот коричневого бархатного платья — она расстегнула ворот, увлекшись работой, — и проворно зашагала к лестнице.

Почему-то ей казалось, что загадочная гостья должна быть выше ростом. Серима шагнула в гостиную — и остановилась в дверном проеме, опираясь рукой о косяк. Отчего-то ее охватила оторопь при виде коренастой фигурки, закутанной, к вящему удивлению Серимы, в чересчур просторный и длинный солдатский плащ.

— Да закрой ты эту проклятую дверь! — Голос гостьи был низкий, охрипший, но, несомненно, женский и странно знакомый. Ошеломленная, Серима подчинилась. Она вошла, и массивная дверь гулко захлопнулась за ее спиной. Лязг вошедшего в паз засова прозвучал так резко, словно этот звук разом отсекал все ее прошлое и Серима, со всеми ее мыслями, планами и тревогами, шла навстречу неведомому будущему.

— Ну не стой же ты, как полоумная! — резко бросила женщина. — Помоги мне избавиться от этого чертова плаща. Ну же, Серима, пошевеливайся, ради всего святого, одна я не управлюсь. У меня заняты руки, и я не могу торчать здесь всю ночь.

И тут Серима узнала этот голос.

— Гиларра? Это ты? Во имя Мириаля, что ты затеяла? Она метнулась к гостье, проворно расстегнула нехитрую бронзовую застежку плаща — и ахнула, увидев, что суффраган, растрепанная и красная от натуги, держит на руках спящую девочку.

— Она не проснется, — негромко проговорила Гиларра. — Мне пришлось напоить бедняжку снотворным.

Она уложила темноволосую девочку на покрытую вышитым покрывалом кушетку и выпрямилась, шумно и облегченно вздохнув.

— И почему это дети всегда тяжелее, чем кажутся с виду? Серима, потерявшая дар речи, остолбенело смотрела на ночную гостью. Суффраган вскинула онемевшие руки над головой, помахала ими, энергично растерла. Все это время девочка даже не шевельнулась — не разбудил ее и резкий, громкий стук в двери.

— Я принесла горяченького чаю, леди, — фальшиво сладким голоском пропела Марута, — для вас и вашей гостьи.

Гиларра беззвучно ахнула, глаза ее округлились от ужаса.

— Прогони ее! Нельзя допустить, чтобы меня узнали!

Мириаль милосердный, подумала Серима, что же это творится нынешней ночью в Тиаронде? И ответила вслух таким же приторным тоном:

— Оставь поднос с чаем за дверью, Марута. Я его потом заберу.

— Ну-ну! — недовольно проворчала экономка. — Все когда-нибудь происходит в первый раз…

Из-за двери донеслось слабое звяканье фарфора — поднос поставили, причем без особых церемоний, на столик в коридоре. Затем наступила долгая тишина:.

— Довольно, Марута, — жестко бросила Серима. — Ступай.

— Ха! — фыркнули за дверью, и экономка, нарочито громко топая, удалилась.

— Как видно, даже быть главой Торговой Ассамблеи и Консорциума шахтовладельцев недостаточно, чтобы укротить своих слуг, — заметила Гиларра, заметно расслабившись. Отойдя от спящей девочки, она остановилась у очага и протянула к жаркому огню закоченевшие от холода пальцы.