|
Хотя быстро тающий снег утишил боль и прояснил мысли, Сколль по-прежнему понятия не имел, что ему отвечать. Объяснить все чернобородому было бы, конечно, гораздо проще, но ведь говорить придется о смерти, а Сколлю прежде никогда не доводилось сталкиваться с такой трагедией. Он боялся того, что может натворить торговец, когда узнает, что бывший ученик Агеллы прибыльно попользовался смертью его жены, заполучив ее жилет. И что хуже всего — как сказать человеку, что ты своими глазами видел труп его любимой женщины?
С другой стороны, меньше всего на свете Сколль хотел, чтобы торговец опять принялся выбивать из него правду тумаками. Это Божье возмездие, не иначе, с содроганием подумал он. Я заключил нечестную сделку и без всякого на то права завладел имуществом убитой женщины. Теперь за это придется платить. Он никак не может увильнуть от вопросов — иначе, судя по всему, пожалеет, что родился на свет. Правда, он привел торговцу его коней — может быть, это ему зачтется, когда посыплются тумаки? Ожидая, пока растает снег, Элион смотрел на парнишку — кожа да кости, весь в грязи и дрожит, как избитый щенок, на лице уже проступают свежие кровоподтеки. Чародей безуспешно боролся с жалостью к этому маленькому паршивцу. — Не будь глупцом. Мальчишка самое большее вор, иначе с какой бы стати он разгуливал в одежде жены Тормона ? Элион так и подскочил от неожиданности. — Шри! Не смей так больше делать! Подползаешь исподтишка, словно… — Феи не ползают, — оскорбленно уточнила Тиришри. — Ты же знаешь, что я имею в виду. Ладно, как бы то ни было, я рад, что ты здесь. Я хотел попросить тебя об одной услуге. — Какой еще услуге? — настороженно осведомилась фея. Хотя разговор велся мысленно, чародей набрал в грудь побольше воздуху. — Чтобы ты пообещала не рассказывать Кергорну кое о чем. — Что ты натворил?! Гулкий порыв ветра пронесся по пещере, и Тормон в испуге вскочил: — Что это было? — Сквозняк, наверное, — отозвался Элион с самым невинным видом. И мысленно добавил: — Уймись, Шри! Ты же обрушишь пещеру нам на головы. Я пока еще ничего не натворил, но я хочу проникнуть в разум мальчишки и узнать, что случилось с женой Тормона. — Что?! Элион, ты же знаешь, что это запрещено! — Потому-то я и хочу, чтобы Кергорн ничего не узнал. За это он на веки вечные засадит меня в Приливную башню. — О да, конечно, — после того, как вышвырнет из Тайного Совета. Как ты мог даже подумать о таком чудовищном деянии? Проникнуть в разум нетелепата! Рыться без спросу в чужих мыслях! Гнуснейшее извращение! — Но, Шри! — взмолился Элион. — Тормону нужно узнать, что случилось с его родными, а нам — выяснить, что творится в городе. Чем раньше мы узнаем правду, тем лучше. После побоев, которые учинил Тормон, парнишка слишком напуган и вряд ли скоро заговорит. Шри, ну позволь же!.. Я только попробую. Знаю, для него это будет неприятно, но… — Погоди! — прервала его Шри. — В этом нет никакой нужды. Я сама могу сообщить тебе почти все, что ты хочешь знать, — во всяком случае, самое важное. Мне удалось отыскать в Тиаронде след родных Тормона. Увы, его жена совершенно точно мертва, но, Элион, — его дочь жива! Она… — Сударь? — вторгся в мысли Элиона робкий голос тощего парнишки. — Сударь, я не крал этих коней, правда не крал. И жилета тоже. Я знаю, что плохо поступил, когда взял его, и мне ужасно совестно. Только, пожалуйста, пускай он меня больше не бьет… Чародей услышал мысленный смех Тиришри. — Ну-ну! Похоже, дружок, тебе вовсе не придется применять силу. |
