В конце концов Кергорн понял, что все равно не уснет, и выбрался из постели — с превеликой осторожностью, чтобы не разбудить ненароком свою подругу. Бесшумно ступая, он вышел из дому. Гендиваль еще тонул в предрассветной мгле, иссиня-черные сумерки затопили долину. Покойные воды озера источали тусклый свинцовый свет. По левую руку от Кергорна темнели силуэты зданий — жилища и мастерские членов Тайного Совета. Одни дома теснились на самом дне долины, другие рассыпались по пологим, поросшим лесами склонам. Здания, по большей части низкие и длинные, были сложены из местного серого камня, чтобы не нарушать дикую красоту долины. Хотя в предрассветных сумерках невозможно было различить подробности, Кергорн знал, что там есть дома всех форм и размеров, и не только потому, что они использовались для самых различных целей, но и потому, что давали приют представителям почти всех рас Мириаля. Один лишь острый парящий шпиль Приливной башни, стоявшей на самом берегу озера, возвышался над всеми прочими строениями, точно одинокий перст, указующий в небеса.

Эта высокая башня, поставленная отдельно от всех других зданий, была населена в основном группой чародеев, именовавшихся Слушателями и избранных за необычайно мощный телепатический дар. Их особо обучали работать вместе, усиливая мощь друг друга, и занимались они тем, что постоянно, днем и ночью принимали мысленные сообщения от ушедших в путь посланцев Совета — даже самые дальние и едва различимые. Вид безмолвной, вечно ожидающей вестей башни снова пробудил у Кергорна тревожные мысли об Элионе. Послания Тиришри ожидать еще рановато — они с Элионом и в Каллисиоре-то будут только завтра, и кто знает, что там приключится с ними? Архимаг надеялся только, что молодой чародей его не подведет.

Элион озирался, разглядывая огромную пещеру, возникшую в самом сердце горы от дыхания огромного вулкана. Здесь было темно, как у демона в брюхе, и царила удушливая жара. Единственным источником света было тусклое ржавое свечение озера лавы, жарко дышавшего далеко внизу Едкие испарения подымались из пылающих недр, и от них у Элиона саднило в горле и слезились глаза.

Троица чародеев — Вельдан, Мельнит и сам Элион — пробиралась по уступу вдоль стены пещеры. Уступ был так узок, что они могли двигаться вперед только гуськом, а Казарла пришлось оставить снаружи, у входа в пещеру — прикрывать для них путь к отступлению. Дракен отчаянно не желал отпускать свою напарницу одну, и приглушенный рокот его недовольных размышлений до сих пор отдавался эхом в сознании Элиона, что ничуть не улучшало настроения в и без того опасной ситуации.

Мельнит шла впереди. Как самый опытный боец, она настояла на том, чтобы рисковать больше других. Вслед за ней шел Элион, а замыкала шествие Вельдан. Элион слышал за спиной ее неровное, частое дыхание и понимал, какой уязвимой должначувствовать себя юная чародейка — сейчас, когда рядом с ней нет напарника.

Все произошло так внезапно, что никто и моргнуть не успел. Только что чародеи были на уступе одни — и вдруг из сумрака, клубившегося под незримым сводом пещеры, бесшумно вынырнули, расправив кожистые крылья, трое ак'загаров. Они стремительно пронеслись над бездной, подхваченные током горячего воздуха, которым дышала лава. Прежде чем Элион успел вскинуть лук, одна из крылатых тварей проворно развернулась и исчезла в глубине пещеры — умчалась поднимать тревогу. Единственный их шанс на удачу — тайно пробраться в твердыню ак'загаров — лопнул точно мыльный пузырь. «Отступаем! — крикнула Мельнит. — Все пропало!»

Алчно сверкая дымно-алыми глазами, с шипением выдыхая воздух сквозь острые зубы, ак'загары ринулись на чародеев.