Сколль жалостно уставился на тетку своими карими глазищами — точно щенок, выклянчивающий подачку. Он боялся вымолвить хоть слово, но Агелла хорошо знала: мысленно мальчишка молит ее не выгонять его. Что ж, понять его можно. Если Агелла выставит Сколля из кузни, дела его будут совсем плохи. Когда полгода назад он впервые появился в Священных Пределах, все вызывало в нем неописуемый трепет — конюшни иерарха, псарни, соколятни. Сколлю тогда едва сравнялось тринадцать — стеснительный, тощий, угрюмый юнец, равно злой и на мать, которая запихнула его в ученики, и на тетку, которая предоставила ей такую возможность. Ни один мастер, каким бы ремеслом он ни зарабатывал себе на хлеб, почему-то не спешил зазывать Сколля в ученики, и тогда Агелла, старший кузнец Пределов, скрепя сердце объявила сестре, что берет сопливого мечтателя к себе на обучение. Хотя сестры никогда не ладили друг с другом, теперь мать Сколля приняла это предложение с благодарной радостью и почти неприличной поспешностью. Муж Виоры Улиас был когда-то первоклассным портным, но потом его поразил артрит, который превратил искусные руки в неуклюжие клешни, и больше он не мог содержать семью. Умный, ловкий и трудолюбивый сын стал бы только опорой для несчастных родителей, но этот мечтатель-неумеха оказался лишь ненужным нахлебником. Когда Сколля — хвала Мириалю! — вроде бы удалось пристроить к делу, да еще с кормежкой, одеждой и крышей над головой, Виора и Улиас смогли поселиться в Нижнем Городе, в доме своей дочери Фелиссы и ее мужа Ивара. Увы, для Сколля в этом доме не нашлось бы места. Там и так было тесновато, притом же его деверь не стал бы возиться с таким бесполезным дармоедом. Если сейчас Агелла, которая приходится Сколлю и теткой, и мастером, вышвырнет его за порог, вернуться к семье он вряд ли сможет. Тогда ему прямая дорога на улицу, а в нынешние тяжкие времена Сколль и пару дней не проживет под открытым небом.

Агелла с неподдельной жалостью оглядела своего тощего ученичка.

— Поди-ка ты к пивовару, парень, и принеси мне пива — да заодно и для себя прихвати.

— Я пива не люблю, госпожа Агелла, — промямлил Сколль, по-прежнему не подымая глаз.

— Ну так пора тебе научиться его любить! Ох, да не будь ты таким теленком! Принеси нам по паре пива каждому — посидим себе да с глазу на глаз побеседуем о твоем будущем.

На сей раз он все-таки поднял глаза, и в них промелькнул неподдельный ужас.

— Да не бойся ты, — мягко сказала Агелла. — Я тебя не брошу на произвол судьбы, да и обвинять ни в чем не стану. Просто из тебя никогда не выйдет кузнец, и чем раньше мы оба с этим смиримся, тем лучше. Да не кисни ты! — Она добродушно хлопнула племянника по плечу, да так, что у него от родственной ласки подогнулись колени. — Беги за пивом, а потом уж мы вместе поразмыслим — может, и найдем тебе ремесло, к которому ты склонен от природы.

Сколль был уже около двери, когда внимание Агеллы зацепила какая-то мелочь. Что-то в облике мальчишки переменилось…

— Сколль! — окликнула она. — Этот кожаный жилет слишком хорош, чтобы надевать его в кузне — того и гляди дырку прожжешь. Откуда ты его взял?

Племянник обернулся и, к удивлению Агеллы, покраснел до корней волос.

— А… а мне, госпожа, дал его один гвардеец. Сказал, что жилет ему маловат.

Агелла сурово нахмурила брови:

— Только не вздумай мне лгать!

Сколль поглядел на нее невинно округлившимися глазами.