И она пошла к кровати, неся в руках поднос с сандвичами, чувствуя себя удивительно, необыкновенно легкой — словно вдруг полностью лишилась веса. Она всегда знала и уважала саму себя как человека, как личность, но сейчас впервые была уверена в себе как в женщине.

Она склонилась над столиком рядом с кроватью, чтобы поставить поднос, и Кейн тихонько, нежно дотронулся до Шелли. Его длинные пальцы ласкали гладкую кожу ее ног, касаясь внутреннего тепла бедер. Медленно, но решительно он повел рукой выше, и пальцы его коснулись мягкой, горячей и чуть влажной плоти, которую он так жаждал попробовать на вкус. Он улыбнулся, увидев, как Шелли задрожала, возбужденная медленными, завораживающими движениями его рук. Большим пальцем он нащупал чувствительное пятнышко, небольшой бугорок, все еще слегка набухший и влажный от желания.

Волна жара и приятной слабости прошла по всему ее телу. Шелли чуть пошатнулась, у нее снова начинала кружиться голова. Она хотела сказать что-то, но не могла найти слов, задыхаясь от страсти, словно заколдованная движениями его пальцев.

И Кейн почувствовал, как напряглось ее тело в чувственном ожидании, в предвкушении наслаждения, почувствовал почти так же, как и она сама.

— Кейн, я… — Но слова ее растаяли под околдовывающими, медленными движениями его рук.

— Мне так нравются чувствовать тебя всю, — тихо сказал он ей.

— Но мы же… Твои сандвичи… — И она замолчала, уступая его настойчивым ласкам, склонившись над столиком рядом с кроватью… А он все продолжал ласкать ее — медленными, сильными движениями пальцев, полностью подчинившими все ее тело.

— Не волнуйся, ласка. Я вовсе не собираюсь есть тебя вместо ветчины с хлебом, — засмеялся он.

Он приподнялся на кровати и тихонько укусил ее за ягодицу.

— А впрочем, почему бы и нет? — хрипло сказал он. — Десерт можно съесть и сейчас. Будешь моим десертом?

— Мне никогда еще не приходилось быть чьим-то десертом, — ответила она. Голос ее был хриплым, тихим — Шелли и сама едва могла его узнать. — А на что это похоже?

— Не знаю. Никогда прежде не испытывал желания съесть женщину на десерт. По-видимому, слишком многое будет для нас в первый раз.

Она почувствовала прикосновение его губ к своей коже. Усы приятно защекотали ее. Теперь Кейи водил влажным языком по всему ее телу, снова пробуя ее на вкус. Потом он закрыл глаза, словно ему было трудно сопротивляться ее манящему, нежному теплу, и тихонь-ко укусил, слегка оттягивая кожу. Почувствовав, как Шелли задрожала и начала еле заметно изгибаться под ним, он тихо рассмеялся и отпустил ее.

— Только дотронься сказал он негромко, и ты уже вся горишь…

Руки его дрожали, он увидел, как жаждет она его — всем телом, страстно и горячо. И он понял, что даже если возьмет ее сейчас, сию минуту, то и потом будет хотеть снова и снова. У его чувства, его влечения к этой женщине не было конца — как не было и начала. Он страстно хотел ее, с первого взгляда узнав в ней ту, кого так долго искал — всю жизнь.

И всегда будет хотеть.

Он едва мог поверить собственным ощущениям — настолько яркими они были.

— Господи, — сказал он, задыхаясь от страсти. — Ты себе и представить не можешь, как я тебя хочу.

Шелли в медленной истоме опустилась на пол, не в силах больше стоять на ногах, и облокотилась о кровать. Глубоко вдохнув, она пыталась вновь обрести контроль над своим непослушным теперь телом, поражающим даже ее саму такой отчаянной, пылкой страстностью.

— Могу себе представить заголовки в газетах, — усмехнулась она. — «Голодная смерть мужчины и женщины в постели».