— Дейва? — переспросила она. — Дейва Каммингса? Так выходит, ты и в самом деле дядя Билли?

Глава 7

Кейн с изумлением посмотрел на Шелли.

— Ну разумеется, я его дядя. А почему бы… — И тут он понял. — Черт, ну, можно, конечно, предположить, что Билли всех подряд мужиков Джо-Линн зовет дядями…

— Почему бы и нет?

— Ну, в принципе… Но я — его настоящий дядя, хоть мы уже довольно долго с ним не виделись. Вот так-то. Я — настоящий дядя, а Дейв — настоящий дурак.

— Почему? Потому, что позволил Джо-Линн уйти?

— Потому, что считал, что у Джо-Линн сердце такое же мягкое, как и ее мозги…

— А ты знал Джо-Линн до того, как… ну…

— До того, как она стала женой Дейва? Шелли кивнула.

— Мы с Джо-Линн познакомились двенадцать лет назад, — ответил Кейн. — Мне было достаточно бросить на нее один взгляд, чтобы сказать Дейву: хочешь с ней переспать — ради Бога, только, во имя всего святогo, не женись на ней! Дешевые туфли никогда не сидят на ноге хорошо, а особенно если ими до тебя уже успело попользоваться столько народу…

Эти жесткие, резкие слова Кейна о женщине, которая испытывает к нему явное влечение, шокировали Шелли.

«Неужели Ремингтон так относится вообще ко всем женщинам? — подумала она. — „Хочешь с ней переспать — ради Бога, только, во имя всего святого, не женись…“ Выходит, он один из тех неуверенных в себе мужчин-мотыльков, которые если женятся, то только на девственницах из страха быть опозоренными перед возможными соперниками?»

— Что ты смотришь на меня с таким ужасом в глазах? — рассмеялся Кейн. — Если Джо-Линн чего и заслуживает на самом деле, так это только таких слов.

— И это все только потому, что она не была девственницей, когда выходила замуж за твоего брата?

— Господи, ну конечно, нет. Это потому, что после их женитьбы в ее постели, прости, побывало больше мужчин, чем в общественном туалете..

— Кейн!

— Прости, прости, Шелли. Хотя нет, не прости. Вернее, прости, но это правда. Джо-Линн — настоящая дубинноголовая…

Внезапно Ремингтон замолчал. Проведя рукой по мягким, выгоревшим на солнце волосам, он нетерпеливо дернул плечами.

— Ну как бы ты сама назвала женщину, — снова обратился он к Шелли, — которая подложила мне несколько часов в обществе ее сына в обмен на то же время в постели с ней? — И Кейн кисло улыбнулся.

На этот раз Шелли не смогла скрыть своего изумления. И отвращения. Она вспомнила, как умолял Билли мать не убивать его любимца, вспомнила его комнату — такую живую и яркую, вспомнила, как заботливо проверил он, хорошо ли сидит на голове у Шелли защитный шлем, вспомнила замечательную улыбку мальчика — теплую и искреннюю.

— Судя по твоим словам, — заговорила она наконец, — у Джо-Линн скорпионьи материнские инстинкты.

— Ну зачем же так оскорблять скорпионов? — возразил Кейн.

— Прости, — быстро сказала Шелли. — Я сказала, не подумав. В конце концов, я не имею никакого права осуждать эту женщину.

— А почему нет? За короткое время общения с Билли ты подарила ему больше тепла и нежности, чем Джо-Линн за весь последний год. Хотя, конечно, он-то, бедняга, ее любит…

— Ну конечно! — подхватила Шелли. — Она ведь все же его мать…

— Я бы мог ей простить всех бесчисленных ее мужчин, но не то, как она обращается с мальчиком.