«Я хочу поговорить со Стариком», — сказал Тимофей.

«Зачем?» — немедленно последовал встречный настороженный вопрос.

«Спросить, свободен ли от обвинений пацан, которого вы подставили».

«Пока нет, такие дела сразу на тормозах не спускаются. Ты ведь знаешь».

Если чувство опасности у Тимофея до сих пор молчало, то теперь, глядя на шныряющие глазки Бархатова, оно заговорило в полный голос. Он почти читал его мысли: дело сделано, в Тимофее нет надобности, я Тимофея ненавижу, почему бы ему не исчезнуть с лица земли?

Соблазн осуществить свою давнюю мечту искажал его лицо странными гримасами, в которых без труда угадывались и удовольствие, и колебание, и страх перед неясными пока для него последствиями. Ни дать ни взять живое воплощение одного из героев Достоевского. Бархатов ощутил вкус близкой победы над врагом. Этот сладко-ядовитый вкус не мог перебить даже оставшийся без ответа маленький вопрос: что Тимофей делал в компьютерной системе «Органа-Сервис»? И еще не известно, что было хуже для Тимофея — чтобы Бархатов узнал ответ или остался в этом же нетерпеливом состоянии со сверкающими наполеоновскими глазами, в которых пряталось убийство.

В дверь подсобки неожиданно постучали. Нет, даже не постучали, а яростно прогрохотали по обитой жестью двери.

Три мучителя настороженно переглянулись. Потом Олежек брезгливо стряхнул что-то с рукава пальто и выскользнул за дверь. Что происходило в коридоре, Тимофей не слышал, но замер в тревоге. Это вполне могли быть Болтун и Очкастый, прибежавшие доложить о результатах расследования, проведенного с компьютерами фирмы.

Два гестаповца Олежека тихо переговаривались между собой. Тимофей слушал их краем уха, не отмечая ничего интересного.

Через несколько минут в кармане одного из драчунов, обожавших избивать скованных наручниками людей, сотовый телефон сыграл кусочек американского гимна. Односложно ответив несколько раз «да» и «не вопрос», драчун отключил телефон и пошептался с товарищем. Потом оба подошли к Тимофею.

Тимофей уже начал было прикидывать, как бы половчее наподдать этим двоим, если только они освободят ему руки, но сзади на его голову обрушилось нечто невидимое и тяжелое.

«Это и в самом деле больно», — подумал он и потерял сознание.

И вот Тимофей каким-то образом оказался в безопасности, хотя все могло закончиться более чем плачевно. Ныли саднящие раны. Голова продолжала болеть и кружиться, но исчезло чувство тревоги. С этой мыслью он спокойно уснул.

* * *

После совместного ужина Витек выложил на стол несколько предметов.

— Это его? — спросила Вера, кивнув в сторону комнаты, где лежал избитый незнакомец.

— Его, — подтвердил Витек.

— Как не стыдно рыться в чужих карманах!

— Не стыдно. Я же его грабить не собираюсь, — пожал плечами Витек.

Колька приподнял связку ключей, на которой болтался фирменный фордовский брелок, и сделал ответственное заключение:

— У него есть машина.

— Ну и что? — спросила Вера.

— По машине можно узнать имя владельца.

— Ты проявляешь чудеса сообразительности! — съехидничала Вера. — Только где мы найдем его машину?

— Я просто сказал, — надулся Колька и бросил ключи обратно на стол.

Здесь же лежали бумажник, шариковая ручка, несколько смятых бумажек, визитки фирмы «Комбат и К°» и рекламный листочек «ПРИГЛАШАЕМ НА РАБОТУ» из тех, что раздают в подземных переходах.