Молодой человек решил взять вину на себя: не мог же он признаться в том, что девушка сама его разыскала!

Шейх долго смотрел на Алима – в его взгляде не было осуждения, лишь добродушие и любопытство.

– Я вижу, что ты честный человек. И ты сделал хороший выбор, – спокойно произнес он. – Зюлейка на редкость порядочная и умная женщина. Она была замужем, но это не должно тебя смущать. Ясин был самым бедным из нас, но она без колебаний пошла за него: для нее имеет значение сам человек, а не то, что у него есть и что его окружает. Эта женщина заслуживает счастья. Однако не думаю, что ты захочешь взять с собой ее сына!

Алим поднял глаза и сказал:

– Буду говорить начистоту. Зюлейка станет первой женщиной, которую я возьму в свой дом. Чтобы избежать двусмысленности, мне придется узаконить ее сына, и он получит права первого наследника, потому что у меня еще нет детей.

– Пусть ребенок останется здесь. Он сын бедуина, и мы его воспитаем.

– Едва ли Зюлейка согласится расстаться с мальчиком!

– Я постараюсь ее убедить.

– Мы можем сыграть свадьбу здесь?

– Нет. Ты не кочевник, Зюлейка тоже не принадлежит к нашему племени. Отправляйтесь в ближайший город – там и совершите обряд.

Алим тоже думал о том, чтобы пожениться в дороге. Будет проще, если он приедет в Багдад уже женатым. Родственники, конечно, будут возмущены выбором невесты и тем, что их не пригласили на свадьбу. Зато не смогут им помешать.

Когда шейх Абдулхади позвал к себе Зюлейку и объявил о том, что, как глава племени, он согласен вручить ее судьбу человеку из Багдада, но при этом она должна оставить Ясина в пустыне, молодая женщина была ошеломлена. Зюлейка знала, что завоевать любовь Алима – это все равно, что обрести Вселенную, но она не подозревала, что эта любовь может стоить такой жертвы.

– Почему я не могу взять Ясина с собой?

– Потому что любой мужчина хочет видеть своим старшим наследником родного, а не приемного сына. Ты должна понимать, как тебе повезло: этот молодой человек знатен и богат, а у тебя нет иного приданого, кроме твоей скромности и красоты. Нельзя требовать от судьбы невозможного, дабы не быть наказанной ею!

Зюлейка опустила голову. По щекам заструились слезы.

– Судьба и без того жестока ко мне! Сделать выбор между Ясином и Алимом – значит разорвать сердце пополам!

Шейх Абдулхади тяжело вздохнул. Он не умел читать, но знал, что сказал Пророк: «Не устроил Аллах для человека двух сердец внутри…».

– Рассудим иначе. Если ты уедешь с Алимом, рано или поздно тебе удастся уговорить мужа привезти мальчика в Багдад. Полагаю, ваша разлука будет недолгой. Но если ты выберешь Ясина, а Алим уедет, ты навсегда потеряешь этого юношу. И будешь несчастна. Мы позаботимся о мальчике. Я приму участие в его воспитании.

Зюлейка кивнула.

Едва передвигая ноги, она пошла к своему шатру, возле которого ее встретила Фатима.

– Я знаю, – тихо произнесла та, когда Зюлейка рассказала ей о разговоре с шейхом. – Я видела, как ты бегала на край оазиса.

– Ты меня осуждаешь?

Фатима пожала плечами.

– Я давно тебе говорила: ты не такая, как мы. Пустыня стала твоим пристанищем, но не домом. Никто не вправе говорить человеку, что ему следует делать. Это решает Аллах. Если хочешь уйти, уходи, и не думай о том, правильно ли поступаешь!

– Я должна расстаться с сыном! – с невыразимой горечью воскликнула Зюлейка.

– На свете не бывает чистого счастья – так уж устроен мир! Сколько Аллах забрал, столько и даст.