А Марина поддалась импульсу и пошла бродить по дому, осматриваясь и знакомясь с ним уже не только на чертежах, но и в объеме. Хоть дизайнер и приедет завтра, но надо же понимать, что с той обсуждать. Да и с трудом представляла, как сейчас на месте усидит. Хотелось движения. Казалось, что так проще будет все обдумать и осмыслить, вроде бы сосредоточившись на ином.

Поднялась на второй этаж, начав обход с той комнаты, которой предстояло стать их спальней. Стоит нанять помощницу по дому. Она уже спрашивала у Миши насчет этого: оказалось, что сейчас лишь раз в неделю приходил кто-то из клининговой компании, чтобы прибраться в обжитых комнатах. Такой график точно не подойдет, когда дом приведут в порядок. Да и с кухней наладить процесс надо. Пока Миша питался или в ресторане, или заказывал что-то в кулинарии для себя и всех, кто тут обеспечивал охрану. Неудивительно, что его сразила ее яичница утром…

Марина улыбнулась своим мыслям. И подумалось, что надо бы все же пирог с грушами ему испечь, о котором говорили за завтраком. Как бы там ни было, а любимый очень старался. Грех не отметить это. Заслужил. И водитель тут пригодится, сама Марина ехать никуда не хотела, а вот ему список продуктов напишет и к вечеру все приготовит.

От этого решения у нее даже настроение улучшилось. Стало легче дышать. Пошла дальше по комнатам, пытаясь представить, что хотела бы видеть здесь в окончательном варианте. А параллельно, волей-неволей, думала и о прошлом. О том, что в аварии участвовала еще одна машина. И о том, что думал и чувствовал все эти годы отец…

Раньше обида и боль от собственной потери, его отстраненность и даже холодность, появившаяся в общении после аварии – не давали задуматься об этом моменте. А может, и разумности, взвешенности, мудрости - не хватало Марине тогда. Стоило начать размышлять - и душу жгли обида с болью, горе из-за потери близкого и родного человека, лучшего друга, которым мама ей всегда была. Наверное, во многом детские и эгоистичные эмоции, которые не хотелось осмысливать. Только злиться. Да и повод же был… А сейчас вдруг задумалась. О Мише подумала, об их чувствах. Каково ей было бы, случись с ним что-то неотвратимое? Да еще и по ее вине…

Мороз по коже и пустота в груди. Сердце останавливается. Обжигающая боль в животе и ужас от одной лишь гипотетической мысли. А отец с этим десять лет живет…

И как бы Марина ни злилась на него, в том, что он обожал ее мать, она никогда не сомневалась. Да и до сих пор же не появился никто в его жизни.

Марина была уверена, что вовсе не из-за того, что желающих не имелось. Пусть отец и серьезно пострадал в аварии, но обеспеченный же мужчина. И примеров, когда в подобных ситуациях находят себе новых супругов - море. Да и дееспособный он. До сих пор сам все дела тянет.

Она, конечно, не взялась бы утверждать насчет интимной стороны вопроса, диким казалось гадать, что там и как у родного отца. Да и не ее это дело. Но в его жизни не появилось за эти годы никакой близкой женщины. И Марине казалось сейчас, что она знает этому причину. А понимание того, что она не столь уж справедливо делала его сосредоточением своей ненависти все это время - начало давить на душу укором.

Родные люди, а ведь даже не говорили толком за эти годы!

И ее вины в этом не меньше, чем отца. Особенно в последнее время. Да, поначалу можно было попрекнуть, что он сам отстранился от решения любых вопросов, связанных с родной дочерью. Самоизолировался в личном кошмаре, самобичевании и боли, не пытаясь даже наладить хоть какой-то канал общения между ними. Чем только укрепил тогда Марину в мысли, что она имеет полное право считать его виновным в своей разрушившейся картине жизни. Но после… Да и теперь в особенности, когда Марине удалось хоть как-то с собственными демонами справиться… Им точно стоит поговорить. Тихо и спокойно.