— Ты, как всегда, права, — с притворным смирением произнесла она. — Спасибо, что принесла платье, Кейт!

 Камеристка окинула ее долгим, внимательным взором, словно силясь проникнуть в мысли девушки и угадать, какую новую дерзкую выходку та замышляет. Не говоря ни слова, она вышла из гардеробной, бесшумно притворив за собой дверь. Она не сомневалась, что со столь дерзким и своевольным существом, как юная Розанна, следует держаться жестко и непреклонно — для ее же блага.

 Стоило тяжелой дубовой двери закрыться за камеристкой, как Розанна вновь дала волю своему гневу.

 — Ведьмы — вот кто они такие! — воскликнула она и, подбежав к кровати, с ненавистью воззрилась на роскошное платье, которое еще недавно так нравилось ей. На прошлой неделе, во время последней примерки, она с восхищением разглядывала белоснежную нижнюю юбку, кружевные рукава, многочисленные оборки. Элис, осторожно погладив накидку из красного бархата, мечтательно произнесла:

 — Какой великолепный наряд! Сочетание белого с красным будет вам так к лицу, миледи!

 Розанна помотала головой.

 — Я не стану его надевать!

 — Но как же так, миледи? — робко возразила служанка.

 — Если меня собираются нынче выставить напоказ, что ж, так тому и быть! Я не стану противиться, а наоборот, помогу им в этом! — сказала Розанна, нахмурившись и упрямо сжав губы. Она велела Элис повесить в шкаф нижнюю юбку и рубаху с кружевными рукавами и принялась облачаться в бархатную накидку. Изящная туника прямого покроя скользнула по ее стройному телу. Подол дорогого наряда спускался до узких щиколоток девушки. Ее шея и руки остались обнаженными.

 — Но вы не можете появиться перед гостями — перед его величеством! — в таком виде! — с ужасом воскликнула Элис.

 — Отчего же?

 — Этот наряд… он… такой открытый… — запинаясь, пробормотала девушка.

 — Вот и отлично! Моя мать не перестает твердить мне, что я уже давно не дитя и должна вести себя как подобает. Что ж, начну с внешнего вида и оденусь сегодня как вполне взрослая женщина! Подай-ка мне шкатулку с украшениями, Элис!

 Розанна выбрала и надела восемь золотых браслетов по два на каждое запястье и на предплечья у самых локтей. Она опоясала бедра кожаным ремнем с золотыми украшениями и с удовольствием взглянула на свое отражение в зеркале из полированного серебра.

 Элис, трепеща от восторга и ужаса при виде госпожи, приблизилась к ней сзади, чтобы покрыть сетчатой вуалью ее роскошные волосы, но Розанна сделала протестующий жест и тряхнула головой.

 — Я решила оставить волосы непокрытыми, Элис. Дайка мне лучше гребень и помоги хоть немного пригладить их!

 Тут взгляд ее упал на ожерелье-ошейник, украшенное гранатами по рисунку ее матери. Леди Джоанна тщательно подбирала камни по величине и цвету, и когда Розанна застегнула ожерелье на своей тонкой, длинной шее, гранаты засверкали дивным, живым блеском, став похожими на драгоценные рубины редчайшего оттенка.

 — М-м-м! Моя мать — настоящая художница, понимаешь? Представляю, как она разочарована во мне.

 — О, Боже мой! Мне так страшно! У меня колени дрожат! — пожаловалась Элис.

 Розанна взглянула в испуганные глаза девушки и, дружески обняв ее, от души рассмеялась.

 — Не беспокойся, Элис! Ведь наказана буду я. Ты-то здесь ни при чем!

 — Но вы выглядите точно… точно язычница, миледи, — сглотнув, прошептала служанка.