|
Потом Кэлин снова подумал о Рено и о том, что капитану известно о его проблеме с Балом. Кто-то описал капитану все. Это могли быть просто слухи, обычные слова, произнесенные тут или там, которые Рено собрал воедино. Но даже в Старых Холмах все знали о существовании людей, продававших «жукам» сведения за деньги. Так могло быть и здесь. Что, если Рено заплатил Сенлику Карпентеру или Финбару Асталу? Что, если это был кто-то из людей Джаса? А если Кэлин расскажет кому-то не тому, то и его жизнь окажется в опасности. «Нет, — решил он на третий день после встречи с Рено, — я сам должен сообщить Джасу». Лицо Чары возникло перед глазами, и Кэлин признался себе, что это отличный случай выйти из тупика, который не позволял им увидеться. Следующий день он провел в компании Сенлика Карпентера и Финбара Астала. Пятьсот шестьдесят голов скота были собраны на южных пастбищах, готовые к перегонке на южные рынки. Финбар нанял для путешествия двадцать погонщиков. Кэлин слушал, как Сенлик дает молодому мужчине советы о дороге, водных местах и местах отдыха. Он также дал список крупных фермеров, встречающихся на пути, которым необходимо заплатить за выпас скота на их лугах. Финбар настроился на поездку и был счастлив, что ему доверено такое ответственное поручение. Позже вечером Кэлин поделился с Сенликом, что собирается отправиться к «черным» ригантам. — Нехорошо идти без приглашения, парень, — сказал Сенлик. — Что тебе там нужно? — Хочу увидеть Чару, — ответил Кэлин. — Да, она красивая девушка. Слышал, ты просил ее руки. Но если она отказала тебе один раз, то может это сделать снова. — Она не отказывала мне. Сказала, что ей нужно время подумать. Месяца достаточно. — Ты не сможешь подтолкнуть ее принять решение, — улыбнулся старик. — Прошло три года, прежде чем моя женщина согласилась пойти к дереву. — Не знал, что ты был женат. — Двадцать шесть лет, Кэлин. Лучшие годы. Однажды утром я проснулся, а жена тихо лежит рядом. Я поцеловал ее в щеку и понял, что она умерла. Так просто. Заснула навсегда. Двадцать шесть лет, и нет возможности попрощаться. Эх, это очень тяжело. Невыносимо тяжело. Кэлину стало не по себе. В этот момент Сенлик казался старым и беззащитным, глаза его были печальны. Возникло неловкое молчание. Кэлин нарушил его. — У вас были дети? — спросил он, пытаясь увести разговор от темы смерти и скорби. — Семеро. Шесть мальчиков и одна девочка. Вообще-то всего было десять, но трое не выжили после родов. Ну, не будем об этом, Кэлин, воспоминания огорчают меня. — Прости, Сенлик. Я не хотел совать нос в твою жизнь. Сенлик вздохнул, потом улыбнулся: — Мой отец всегда говорил мне, что жизнь без памяти — ничто. Он был прав. Каждое прошедшее мгновение становится историей. Отец считал, что важно удержать миг, запомнить его. Он часто рассказывал о хороших былых, временах и надеялся, что будущее принесет больше золотых мгновений. Но правда в том, что памятные события лишь тогда ценны, когда их есть с кем разделить, когда ты можешь сказать кому-то, кого любишь: «Ты помнишь, как мы гуляли в роще, впервые взявшись за руки?» Она улыбнется и ответит: «Конечно, помню, старый дурак». В этом радость воспоминаний. Когда Катра умерла, она забрала половину моей жизни с собой, и теперь воспоминание о роще стало горьковато-сладким. Ну да ладно, я старею и слишком много говорю. Сенлик поднялся со стула и потянулся: — Пойду приготовлю тебе на завтра мешок. Берегись медведей. Он потрепал Кэлина по плечу и вернулся в дом. Прижав раненую левую руку к груди, Колл Джас спустился в овраг. Нога зацепилась за корень дерева, и Колл покатился вниз. |
