Он повернулся и застыл на месте. В дверях бального зала стоял маркиз Косгроув, и взгляд его ангельских голубых глаз был устремлен на Брэма. Его окружали, как безошибочно можно было определить по их алым жилетам, полдюжины сыщиков с Боу-стрит. Значит, он был намерен сделать это сегодня вечером. На глазах у всех.

— Брэм, — шепнула Розамунда, впиваясь пальцами в его руку.

— Мне очень жаль, — шепнул он в ответ, освобождая руку. — Прости меня! — Он отошел, оставив ее одну.

— Вот он, — громко произнес Косгроув, привлекая к себе внимание нескольких человек, стоявших у стен зала и не заметивших появления незваных гостей.

Самый крупный из шестерки выступил вперед с наручниками в руках.

— Лорд Брэмуэлл Лаури Джонс, — провозгласил он громовым голосом человека, который не уверен, что ему рады, но хочет, чтобы все знали, что он обладает законным правом здесь находиться, — вы арестованы. Пожалуйста, ведите себя спокойно, чтобы мы вышли отсюда, не создавая шума.

Стараясь сдержаться, хотя ему ужасно хотелось надавать им тумаков, Брэм кивнул. Сыщик шагнул к нему, и он протянул ему руки.

— Иди к своим родителям, Розамунда, — шепнул он, когда защелкнулись наручники. Казалось, она намеревалась стоять посреди зала, что бы о ней ни злословили.

— В чем его обвиняют? — громко спросил кто-то из толпы. Кто-то с голосом, подозрительно похожим на Финеаса Бромли. Черт бы их всех побрал, он ведь велел им оставаться в стороне.

— Лорд Брэмуэлл Лаури Джонс обвиняется в воровстве как Черный Кот. А теперь все отойдите в сторону и не мешайте нам выполнять нашу работу.

— Это невозможно, — раздался с другой стороны голос Салливана. Невероятно, ведь он никогда раньше не посещал светских раутов — Это я Черный Кот. — И незаконный сын лорда Данстона выступил вперед.

Лицо Брэма исказилось. О Боже, у Салли беременная жена.

— Оставь это, Салливан, — приказал он.

— Извините меня, но Черный Кот не вы. А я! — И из толпы вышел Фин.

— Не знаю, о чем вы, парни, говорите. — На освободившийся танцпол вышел Огаст. — Черный Кот — это, конечно, я.

Боже милостивый!..

— Говорите что хотите, — прервал их своим вкрадчивым голосом Косгроув, — но у меня есть доказательство. Заявление, подписанное отцом Джоном из церкви Святого Михаила, о том, что Брэмуэлл Джонс регулярно приносил украденные вещи в церковь для раздачи бедным.

Резкий саркастический смех раздался слева от Брэма.

— Брэм Джонс не мог бы переступить порог церкви, его ударила бы молния. — Герцог Левонзи вышел вперед. — Я могу так же быть Черным Котом, как и он.

Приглушенный говор согласия и местами раздававшийся смех звучали в комнате. А Брэм не мог отвести глаз от герцога. Этот человек солгал ради него и тем самым определенно внес разногласия в стан хулителей Брэма. Левонзи. Ради него. Подумать только!

— Черный Кот — это я! — произнес Джеймс Дэвис. Он взял Розамунду за руку, но не пытался увести ее из зала.

Абернети тоже вышел в центр зала.

— Черный Кот — это мы вместе. Мы все делали сообща.

Спустя минуту в хоре мужских голосов, признающих себя Черным Котом, послышался еще ряд заявлений, сделанных у стола с закусками лордом Дарширом и его старшим сыном Филиппом, родственником Салливана по отцу.

В своем инвалидном кресле въехал виконт Бромли.

— У вас, кажется, возникла проблема, сэр, — обратился он к старшему из сыщиков, — потому что это я Черный Кот.