– И долго ты собираешься смотреть? – спросила Бергитте.

Илэйн моргнула. Авиенда и Мерилилль озабоченно глядели на нее. По лицу Бергитте ничего нельзя было прочесть, но по узам тоже докатывалась тревога.

– Просто задумалась, – сказала Илэйн и, пришпорив Сердцееда, въехала во врата. Как чудно будет упасть в кровать.

Дорога от старого учебного плаца до высоких арочных ворот в светлой, высотой в сорок футов городской стене заняла немного времени. Длинные рыночные здания, вытянувшиеся вдоль дороги к воротам, в этот час были пусты, но остроглазые гвардейцы по-прежнему несли караул. Въезжавших в город Илэйн и ее спутниц они проводили взглядами, но, по-видимому, не узнали ее. Скорей всего, наемники. Они не поймут, кто она такая, пока не увидят ее на Львином Троне. И с помощью Света, при толике везения они ее там увидят.

Быстро надвигались сумерки, на небо наползала серая темень, поперек улиц пролегли длинные тени. Людей встречалось совсем мало, все спешили управиться с дневными делами, чтобы поскорее попасть домой, к обеду и теплому огню. За квартал от всадниц рысцой пробежала пара носильщиков с темным лакированным купеческим портшезом, через пару мгновений в другую сторону прогрохотала большая водовозка с насосом. Ее тянула восьмерка лошадей, и окованные железом колеса гремели по каменной мостовой. Еще где-то пожар. Чаще всего пожары случались по ночам. Мимо Илэйн, взглянув на нее лишь мельком, проехал шагом патруль из четырех гвардейцев. Ее они, как и солдаты у ворот, не узнали.

Покачиваясь в седле, Илэйн ехала, мечтая о кровати.

И вдруг поняла с удивлением, что ее снимают с седла. Илэйн открыла глаза, которые вроде бы не закрывала, и обнаружила, что Бергитте на руках вносит ее во дворец.

– Опусти меня, – устало потребовала Илэйн. – Идти я могу.

– Ты едва стоишь, – прорычала Бергитте. – Лежи спокойно.

– С ней нельзя говорить! – громко сказала Авиенда.

– Ей действительно нужно поспать, мастер Норри, – твердо заявила Мерилилль. – Дела потерпят до завтра.

– Прошу прощения, но до завтра дела не потерпят, – ответил Норри на удивление настойчивым голосом. – Это срочно! И мне нужно поговорить с ней сейчас же!

Илэйн приподняла голову, с трудом удерживая ее прямо. Халвин Норри, как обычно, прижимал к тощей груди свою кожаную папку, но сейчас этот сухонький человечек, что о коронованных особах говорил столь же бесстрастным тоном, каким излагал смету на ремонт крыши, чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, стараясь прорваться мимо Авиенды и Мерилилль. Те удерживали старшего писца, подхватив его под локотки.

– Опусти меня, Бергитте, – вновь сказала Илэйн, и – второе чудо! – Бергитте, чуть помедлив, подчинилась. Тем не менее она продолжала поддерживать Илэйн, обняв ее рукой, за что та была ей благодарна. Девушка не чувствовала уверенности, что сумеет долго устоять на ногах. – В чем дело, мастер Норри? Отпусти же его, Авиенда. Мерилилль?

Едва женщины отпустили его, старший писец кинулся вперед.

– Вскоре после вашего отъезда, миледи, начали приходить известия, – заговорил он совсем не бесстрастным тоном. На лбу его обозначились тревожные морщины. – Четыре армии... Полагаю, следует сказать сразу – небольшие. О Свет, я помню еще, когда пять тысяч человек были целой армией. – Он потер ладонью лысину, взъерошив белые клочки волос за ушами, вставшие в результате дыбом. – К Кэймлину с востока приближаются четыре небольших армии, – продолжал он более спокойным и свойственным ему тоном. Но ненамного. – Боюсь, они будут здесь в течение недели. Двадцать тысяч человек. Возможно, тридцать. Наверняка не скажу.

Мастер Норри чуть было не протянул Илэйн свою папку, словно предлагая посмотреть бумаги.