— Очень приятно. — Племянницу Готфрида соберано Алваро столь близко, гм, знать не мог. — Я о вас слышала.

— Я имею честь быть знакомым с вашим сыном.

— Старшим или младшим? — Рудольфу нужно что-то проверить, но почему ночью?

— Я был секундантом виконта Сэ во время его дуэли с герцогом Приддом. — Как и положено знатному «гусаку», на талиг парень изъяснялся безупречно. Талигойский молодняк подобного усердия в изучении вражеских языков не проявлял. — Мы с виконтом… сошлись в оценке старых и новых поэтов.

— Не сказала бы, что упомянутый вами поединок моего сына украшает, — с сомнением произнесла Арлетта, — но поэтический вкус у Арно есть. Кстати, они с Приддом помирились, перед крупными сражениями подобное случается.

— Я удивлен, но я не знаю всех обстоятельств. Сударыня, я искренне надеюсь, что виконт Сэ вернется к вам целым и невредимым.

— Хотелось бы.

Говорить о малыше при Рудольфе она не станет. Тем более с дриксенцем, как бы он ни напоминал молоденького Рокэ.

— Как здоровье вашего адмирала?

— Благодарю вас. — Фельсенбург наклонил голову. — Адмирал цур зее Кальдмеер вполне здоров.

Вопрос графу не понравился, но почему? Обычная вежливость требует обмена любезностями, не о брошенной же ради опального начальника родне спрашивать!

Арлетта сощурилась. При ближайшем рассмотрении Фельсенбург меньше напоминал соберано, казался чуть старше и еще красивей, правда, на северянина не походил совершенно. Впрочем, это дело герцогинь фок Фельсенбург.

— Вы приехали быстрей, чем я думала.

— Рамон узнал об убийстве принца Фридриха, — объяснил от окна Рудольф. — Он здраво рассудил, что родич покойного кесаря в случае перемирия пригодится обеим сторонам. Я склонен с этим согласиться, а граф готов с рассветом выехать к Проэмперадору Севера и Северо-Запада. Лучше не медлить, но у вас наверняка есть вопросы. Наш гость покинул Эйнрехт в третий день Летних Волн, тогда на первый взгляд все обстояло благополучно. Шадди?

— С корицей.

До недавнего времени к законности всяческих потомков графиня относилась с полным равнодушием. История с Жермоном превратила ее в комок злобы, но этот Руперт наверняка был честным герцогским сыном, да и не подданным Олларов выискивать чужих бастардов!

— Господин Фельсенбург, мой вопрос может вас удивить, но не видели ли вы над Эйнрехтом зеленого сияния?

— Нет. — Молодой человек и не подумал удивиться; он вообще держался серьезно, только вот светлые глаза отчего-то казались шалыми. — Но я могу ручаться лишь за небольшую часть города.

— В столице Дриксен должны быть обители всех орденов, не считая кардинальского подворья и монастырей во имя святых. Вам не доводилось слышать о призрачных монахах…

— О выходцах и их королеве…

— Об оказавшихся неправильными гороскопах…

— Об…

Будущий герцог отвечал четко и по существу, правда, собственную столицу он знал не слишком хорошо, но это как раз не удивляло. Выросший в отцовских владениях моряк не может помнить всех церквей, а старыми сказками Руперт интересовался не больше Эмиля с Арно. Фельсенбург порадовал лишь призраком юного дурня, убившего себя под окнами добродетельной замужней дамы, и странным привидением, меняющим, если так можно выразиться, свои привязанности.

— Добрая Лорхен, — объяснял дриксенец, — ищет себе знатную подругу. Она бродит по городу, подслушивает под окнами и выискивает самую прекрасную девушку.