– От скромности не умрешь, – сказала Фриско и сделала вид, будто хочет подняться с постели. – Хвастун.

Улыбнувшись, Лукас не позволил ей подняться, обхватив за талию.

– Уж кто кто, а ты должна знать, что я не хвастун. Кто угодно, только не хвастун.

– Ну, ладно, ладно, – успокоила его она. – Пусть не хвастун. Скажем так: человек, отдающий должное своей жене.

– Скорее знающий, что почем, – подкорректировал ее Лукас.

– Пожалуй, сменим ка тему разговора, – предложила она.

– Ладно, – тотчас согласился он. – Знаешь, есть один вопрос, который не дает мне покоя с тех самых пор, как я впервые тебя встретил.

– Вот как? – нахмурилась Фриско. Была пятница. С тех пор, как они пришли в эту квартиру после церемонии бракосочетания, Фриско и Лукас только и занимались тем, что любили друг друга, ели, спали и поверяли друг другу самые сокровенные свои секреты, самые затаенные мечты и мысли. Фриско не могла представить, что же еще осталось нерассказанного, о чем еще они не переговорили. – И что же это за вопрос?

– Почему твоя мать вдруг решила назвать тебя Фриско Бэй?

Ожидая какого нибудь действительно серьезного вопроса, может, касающегося чего то темного или стыдного, Фриско от неожиданности расхохоталась. Отсмеявшись, она поведала Лукасу романтическую подоплеку своего имени.

Лукас нахмурился.

– Что такое? – поинтересовалась она.

Он покачал головой.

– Да так, подумал просто…

– О чем именно?

– Ну, о том, скажем, что в последнюю неделю ты вполне могла забеременеть.

Ах, вот оно что, подумала Фриско, и ей сделалось неуютно. И ведь правда, они не предохранялись, а наоборот – только и разговаривали о том, что хорошо бы иметь детей.

А ну как Лукас вовсе не спешит так уж скоро обзавестись потомством?

В этот момент Фриско почувствовала страстное желание забеременеть, подобно тому как ее мать забеременела во время медового месяца – от человека, которого любила больше жизни.

Конечно, следует знать его мнение, нужно спросить…

– А что если и забеременела? Что тогда?!

– Если будет девочка, – сказал он, и брови сошлись у него на переносице, – не будешь ли ты настаивать, чтобы мы назвали ее именем Филадельфия?

– Ну… – сказала Фриско, и на лице ее вспыхнула радостная улыбка. Фриско обняла Лукаса, ощутив его горячее сильное тело.

– Ну и как это понимать? – поинтересовался он, осторожно взглянув на нее.

– Уж тут мы договоримся, не сомневайся.