Едва Фрэнк нежно поцеловал ее шею, как оглушительный раскат грома сотряс небо, землю и эхом прокатился по горным склонам.

— Да, — прошептала Рэнди, — пожалуйста, еще…

Обхватив ладонями лицо Рэнди, Фрэнк не отрываясь смотрел в ее глаза. У нее перехватило дыхание. Она даже не верила, что Таггерт способен на такое.

— Не надо останавливаться…

Он был холоден в жизни, но очень горяч в постели. А главное, Фрэнк не бросал на нее испытующих взглядов, как другие мужчины, желающие понять, нравятся ли они Рэнди. Он не замечал ничего, но страстно жаждал. Ей казалось, что нежные, трепещущие пальцы Фрэнка, его тело, ставшее вдруг податливым, заполняют все пространство, изучая ее.

Рэнди могла поклясться, что еще никогда секс не доставлял ей такого удовольствия. Фрэнк предугадывал все, что она хочет, он безошибочно знал, что ее тело мечтает о ласке. Один раз Рэнди даже показалось, что он прошептал «я люблю тебя», но, возможно, она ошиблась — прикосновения Фрэнка затуманили ей голову. Лесли Харкурт, например, занимался любовью так торопливо, будто боялся опоздать к «одинокому другу». С Фрэнком все было иначе. Таггерт, забыв обо всем на свете, входил в Рэнди с такой страстью, что при каждом его движении она вскрикивала от наслаждения, а когда эти движения стали более сильными и частыми, ей показалось, что она сходит с ума. Ощутив, что Рэнди приближается к пику наслаждения, он заставил ее почти потерять сознание!

Потрясенная неизведанным раньше блаженством, она так и заснула в его объятиях, уверенная в своей полной безопасности. Рэнди давно не чувствовала такого тепла и покоя…

Только в полдень ее разбудил яркий солнечный свет, проникший через окна.

Фрэнка не было. Рэнди вышла из дома, надеясь, что он поблизости, но вокруг тихо шумел лес, прохладный и чистый после ночной грозы. О недавнем присутствии в доме хозяина свидетельствовала лишь аккуратно заправленная кровать.

Через час на тропинке послышался топот копыт.

Флегматичный Санди доложил, что получил инструкцию проводить Миранду Стау до дома.

Сотрудники, все до единого, заметили происшедшие в нем за последние два месяца разительные перемены. Обычно подтянутый и цветущий, он сильно похудел, под глазами появились темные круги, а главное, босс забросил все финансовые дела, пустив их на самотек, чего никогда не бывало прежде.

— Привет! — Услышав в дверях детский голос, Фрэнк поднял голову. На пороге стоял Илай, тот самый мальчик, которого он видел один раз в жизни два года назад. Все это время их связывала лишь дружеская переписка.

— Илай! — Фрэнк по-настоящему обрадовался, и впервые за последние два месяца на его лице появилось подобие улыбки. — Иди же сюда! — Он дружески протянул мальчику руку.

Илай закрыл дверь, словно не желая, чтобы их разговор слышали посторонние, и подошел к столу.

— Признаться, ты сильно подрос. Теперь, чтобы обнять колени своего папочки, тебе пришлось бы согнуться в три погибели.

Илай вспыхнул, ему очень хотелось сказать Фрэнку, что он не нуждается в папочке, а уж тем более не собирается обнимать его колени, но он сдержался и лишь недовольно бросил:

— Думаю, я не слишком вырос за эти два года. И тут же, не совладав с собой, он вдруг бросился к Фрэнку, обнял его и, к своему ужасу, почувствовал, что на глаза навернулись слезы.

— Ты хотел о чем-то поговорить со мной? — спросил взволнованный Таггерт, протянув Илаю носовой платок.

— Да… Моя мать ждет ребенка.

— Поздравляю.