«Филипп, – дразню я его иногда, когда утром он идет в ванную, – ты так редко показываешь зубы, что тебе нет необходимости их чистить».

Как бы то ни было, вечер получился очень веселым. Около двух часов Юлиус завел нас в свой подвал с сауной, солярием, джакузи и светящимся потолком в виде звездного неба.

Филипп, я, Юлиус и его маленький толстый партнер по гольфу уселись вокруг джакузи. Разумеется, при полном параде. Юлиус в смокинге, Филипп в костюме от Бриони, а толстяк – в клетчатых брюках и желтом свитере с ромбовидным вырезом. Юлиус заказал напитки по внутреннему телефону и пультом включил установку. Старая, самая лучшая музыка. Песни, которые еще во времена моей юности считались ретро. Чудесные. Я громко подпевала, мне вторило урчание джакузи, а тот факт, что я была самой юной в этой компании, наполнял меня восторгом.

Живы ли они еще, те люди, которых тогда, в каменном веке, называли «хипарями»?

Я плескалась и странным образом тосковала по временам, ушедшим так давно, что я могла о них знать только понаслышке.

Потом мы говорили о любви вообще и о ней же в частности. Я люблю говорить на интимные темы. Так сказать, это мой конек. В чувствах я знаток и очень интересуюсь тем, что испытывают другие люди.

«Вы любите свою жену?» – спросила я маленького толстяка.

«Нет».

Казалось, он не хочет углубляться в тему. «А вы, Юлиус, вы любите свою жену?» «Нет, уже давно нет». «Почему же вы вместе?» «Боюсь, это только вопрос времени, моя куколка».

Он сделал музыку громче. «Что в нем происходит, – подумала я, – может, эта песня напоминает ему о времени, когда он еще любил свою жену?»

Я думала обо всех женщинах, благодаря которым их мужья стали такими, какими стали: успешными, самодовольными, относительно хорошо воспитанными и одетыми людьми, которые ежедневно меняют трусы, посылают матерям цветы ко дню рождения и, возвращаясь домой после своих важных дел, любят, чтобы их дети были уже в постели.

Никогда ради мужчины я не отказывалась ни от чего, если не считать моего душевного покоя, многих, многих плиток шоколада с нугой, равно как и многих часов блаженного послеобеденного отдыха, которые, вместо дивана, провела на тренажере. Я всегда утверждаю, как и все мои знакомые женщины, что ем обезжиренную пищу и сжигаю калории самыми мазохистскими способами только затем, чтобы чувствовать себя вольготно в собственном теле, но на самом деле это минимум на шестьдесят процентов ложь. Главным образом я хочу, чтобы так себя чувствовали другие, вступая в контакт с моим телом.

Но правда и то, что ни один мужчина на свете еще не сделал карьеры благодаря мне. Я никогда никому не обеспечивала тыл и не подчиняла своих желаний его желаниям. Для этого я слишком ориентирована на свои потребности. Практически я почти всегда только на них и ориентируюсь. И тем не менее я уважаю таких жен, как у Юлиуса Шмитта.

Марита Шмитт. Уже двадцать семь лет супруга Юлиуса Шмитта. Прервала свое образование, чтобы – пока учится муж – родить сына. Который спустя двадцать четыре года шептал мне на ухо всякую мерзость. На вечеринках готовила для шефа мужа, когда у того еще был шеф, разные необыкновенные кушанья. При этом Марита поправилась на два или три размера. Так же, впрочем, как и ее супруг.

Юлиус и Марита, как и многие люди, долго прожившие вместе, все сильнее походят друг на друга. С Маритой я познакомилась на пятидесятилетии Юлиуса. Они произвели на меня впечатление брата и сестры. У них одинаковая манера держать бокал с вином, разделывать рыбу и повышать голос в конце предложения – похоже на звук двухмоторной «Щессны», берущей неожиданное препятствие.