— Тебе Молли ничего нового не рассказала? — полюбопытствовала Каталина.

Тедди покачал головой.

— Но я знаю, что она чего-то опасается.

— Я бы хотела, чтобы она прямо рассказала обо всем.

Но Каталина знала, что девушка никогда не сделает этого, как не сделала бы этого Лиззи Джонс. Каталина и сама долгое время не могла отличить врага от друга. Предательства в ее жизни было слишком много, и оно было слишком болезненным.

— Не волнуйтесь, я всегда рядом с ней, — успокоил ее Тедди.

В этом Каталина не сомневалась.

— Не втягивайся в это слишком глубоко, — предупредила она Тедди, зная, что это запоздалое предупреждение.

Каталина почувствовала неожиданный прилив нежности к человеку, который стал ей почти братом. Она знала, что за грубой внешностью скрывается горячее доброе сердце, которое он оберегал от грубых прикосновений, как она оберегала свое прошлое.

Каталина и Тедди вопросительно смотрели друг на друга.

— Почему бы вам не выйти на улицу и не подышать свежим воздухом? — поинтересовался Тедди.

В салуне было затишье — время между полуденным наплывом и вечерним столпотворением. Каталине понравилось это предложение.

— Хорошо, я прогуляюсь.

Женщина набросила шаль. Ей бы хотелось нанять экипаж и прокатиться по Побережью, но она знала, что ее присутствие вечером в салуне необходимо, как ей необходима преданность ее клиентов.

Сама того не желая, Каталина перешла на противоположную сторону улицы. Прошла мимо «Славной дыры», хотя в этом не было никакой необходимости. Ее просто тянуло туда. Посмотреть, что он еще задумал, объясняла женщина сама себе.

Кэт заглянула в салун, ей хотелось увидеть, много ли там посетителей. Услышав звуки рояля, она сразу узнала мелодию. Это была «Девушка, которую я оставил». К клавишам не притрагивались, их ласкали. Каталина слышала достаточно много пианистов, чтобы утверждать, что этот был очень хороший. А потом со спины она увидела и самого пианиста. Голова со щеткой темных волос была обращена в сторону молодой певицы. У Каталины перехватило дыхание, и она замерла, вглядываясь через стекло в зал.

За инструментом сидел Кантон. Пальцы его легко и ловко бегали по клавишам. Казалось, он забыл и о посетителях, и о персонале.

Он сидел в рубашке с закатанными рукавами. Каталина видела только спину. Его движения были грациозны. Казалось, играл ангел, а не человек, в котором не было ничего ангельского.

Каталина не смогла удержаться и вошла. Кантон прекратил игру и взглянул на девушку возле пианино. Она взяла несколько пробных нот. Пальцы его вновь забегали по клавишам, и полилась чарующая музыка. Каталина замерла.

Она видела, как перекатываются мускулы у него на спине, она чувствовала сдерживаемую мощную энергию и, вспомнив страстную музыку ночи, подумала, что, должно быть, ему тяжело играть песенки на потребу невзыскательной публике.

Кантон поднял глаза на певицу:

— Ну как? Я сгожусь?

Девушка улыбнулась.

— Я бы хотела, чтобы вы аккомпанировали мне всегда и везде. Монотонная работа на одном месте вам быстро надоест, не так ли?

На лице Кантона появилась легкая улыбка, и внутри у Каталины заныло.

— Боюсь, что пока у меня есть работа, но я запомню ваше предложение.

Девушка снова улыбнулась.

— Сыграйте еще что-нибудь.

Кантон поднялся. Медленно. Лениво.

— Я играю только по слуху, — сказал он поворачиваясь и впиваясь глазами в Кэт. Пока его слова порхали в воздухе, он изучал женщину с осторожным любопытством.

Каталина знала, что это не правда, и недоумевала, почему он говорит о себе с таким пренебрежением, в то время когда даже она понимала, что он необычайно одаренный музыкант.