Вообще он не собирался делать такого предложения. Эту войну начала она. За всю жизнь он проиграл только одно сражение. Вернее, не проиграл, а не выиграл. Другие проигрывали. Это сражение он не проиграл. И не сдался.

— Нет, — решительно отказалась Каталина. — Я слишком много потратила сил, чтобы создать «Серебряную леди».

— Значит, война продолжается?

Каталина безразлично повела плечами.

— Называйте это как хотите.

— Надеюсь, больше никаких засад не будет, мисс Кэт.

— Кто сказал, что война — это ад?

Марш осторожно пальцем приподнял ее подбородок.

— Я думаю, один генерал североамериканской армии. Но вы, мисс Кэт, ничего об аде не знаете.

— А вы знаете?

В глазах ее то и дело вспыхивали молнии. Пространство между ними жило, вибрировало. Меткая подача — и ответный бросок. Отчаянный выпад — и ответный удар. Каждый искал слабое место другого.

Марш провел рукой по щеке Каталины, наблюдая, как из цвета слоновой кости ее лицо стало розовым.

— Не смейте прикасаться ко мне, — резко бросила женщина, отпрянув назад.

— Но почему, мисс Кэт? Неужели это вам неприятно? Мои пальцы обжигают вам лицо?

Конечно, обжигают. И Кэт не желала позволять этого. Она чувствовала себя кроликом под гипнотическим немигающим взглядом змеи. Если бы только ее тело не поддавалось соблазну! Если бы только ей самой не хотелось броситься к нему в объятия! Если бы только она не помнила сладостного мгновения, когда он губами прикоснулся к ней! Это было так неожиданно нежно! И она приняла его ласки совершенно не свойственным ей образом.

— Я не люблю вас, мистер Кантон.

— Мне кажется, я и не интересовался этим.

— Отвезите меня в город.

— Не сейчас.

— Чего вы добиваетесь?

Он откинулся на сиденье, достал из кармана рубашки сигару, а из брючного кармана коробок спичек. Не спрашивая ее позволения, Кантон прикурил, глубоко затянулся и лениво выпустил кольца дыма, уплывшие под потолок коляски.

— Имеете ли вы какое-нибудь представление о том, на что похожа тюремная камера?

Глаза Кантона стали непроницаемыми, они, скорее, отражали, чем выражали. Рот его кривился в усмешке, и Каталине захотелось закрыть его ладонью.

— Нет, — ответила она. — Но я подозреваю, что вы видели не одну.

— Только одну, мисс Каталина. И она не была шире этого экипажа и совсем не такая комфортабельная. Я всегда возвращаю долги с лихвой, но для вас я сделаю исключение.

— Еще одно предупреждение?

— Нет, обещание.

Каталина выпустила коготки. За долгие годы она ни у кого не просила прощения.

— Мистер Кантон, вы — не наш.

Марш вопросительно поднял бровь.

— А чей же я?

Он искренне хотел бы это знать. В его вопросе звучала скрытая тоска. Недостаточная, чтобы вызвать в ней симпатию, но вполне достаточная, чтобы заинтриговать ее. Каталина вновь вспомнила его недолгую нежность. Может быть, ей показалось? Вряд ли.

— Откуда вы приехали? — задав вопрос, она не рассчитывала на ответ.

Марш якобы беспечно пожал плечами.

— Этого места больше не существует.

Каталина знала, что ей не следует спрашивать. Это не ее дело. Она не хочет ничего знать о нем. Их разговор был слишком личным. Она не хотела ни влюбляться в него, ни даже испытывать самого незначительного интереса. Она хотела, чтобы он исчез, сгинул. Она хотела, чтобы ее жизнь и жизнь «Серебряной леди» текла по-старому. Без всяких изменений и осложнений. Она хотела, чтобы ее уважали.