Он пустил в ход все свое обаяние и, когда обед кончился, совершенно измочаленный, поздравил себя с тем, что, по крайней мере, удалось соблюсти видимость нормального разговора.

Они поговорили о работе. Дважды он ее рассмешил — рассмешил по-настоящему, так, что она, откинув голову, громко хохотала. Две женщины, которые, по ее словам, приходились родней Нико Палаццо со стороны жены, бросали в их сторону любопытные взгляды. Но при всем желании они не смогли бы увидеть ничего такого, о чем можно было бы посудачить дома. Это был самый невинный обед в истории. Иначе они бы не обедали здесь, на глазах у всех.

Он рассказал ей, как справил Рождество, Джой рассказала, как ездила к друзьям в Суссекс, у которых гостила уже не в первый раз. Большой родовой дом с кучей ребятишек.

— Ты им сказала? — поинтересовался Фрэнк. Он чувствовал, что нельзя отходить в разговоре слишком далеко от того, о чем они оба думают, иначе его обвинят в черствости.

— О чем? — спросила она.

— О ребенке.

— О каком ребенке?

— О твоем. О нашем, если хочешь, хотя по большому счету, как ты сказала, это твой ребенок.

Джой довольно фыркнула, будто говоря: «А-а, так-то лучше».

— Нет, — ответила она. — Я никому ничего не собираюсь говорить, пока не решу, что делать.

И больше об этом не было сказано ни единого слова. Как всегда, говорили о планах и проектах. О том, что нежелательно посвящать Нико во все дела компании, о новом приобретении «Палаццо» — участке в районе, который считался перспективным. Джой даже боялась, что он развивается слишком уж быстро. За большие деньги люди покупали там большие дома, а затем за еще большие деньги превращали их в шикарные современные особняки. Эти люди будут покупать еду в дорогих гастрономах или даже ездить в «Хэрродз». Джой считала, что «Палаццо» не стоит метить так высоко, их цель — менее фешенебельные районы, где огромная автостоянка супермаркета не будет пустовать.

— Можно даже было бы придумать что-нибудь интересное с автостоянкой, — с воодушевлением говорила Джой. — Сам знаешь, какое гнетущее они производят впечатление. Гнетущее — это в лучшем случае, а в худшем — просто кажется, будто именно здесь тебя и укокошат. Что, если попробовать раскрасить все в яркие цвета? А вокруг устроить некое подобие галереи. И сдать в аренду место под торговые палатки. В общем, оживить атмосферу…

Из ее слов получалось, что она не собирается уходить из «Палаццо» и покидать Лондон.

Если у Джой Ист вообще были какие-то планы, то они заключались в том, чтобы взять трехмесячный декретный отпуск и сразу после родов вернуться на работу. Похоже, она не собиралась информировать Фрэнка о том, какая роль при этом уготована ему. Видимо, именно по таким правилам она и собиралась вести игру.

Когда наконец они расстались, у Фрэнка все внутри клокотало от бешенства. Он был вне себя и еще решительнее, чем до Рождества, вознамерился поставить ее на место. Он не собирался мириться с ролью марионетки в ее руках. Если она, как всякий нормальный человек, не откроет ему своих намерений, то и с него взятки гладки, пусть не ждет нормального отношения. Он станет бороться с ней ее же оружием. Если ей хочется играть в кошки-мышки, что ж, он в долгу не останется.

Задолго до того, как кто-нибудь еще узнает о беременности Джой, Фрэнк разработал план ответных действий.

Целиком и полностью опираясь на мысли Джой о необходимости ориентироваться на покупателя более или менее среднего достатка, Фрэнк обратился в бюро по изучению рынка с просьбой провести для «Палаццо» исследование. Он объяснил, что компании требуется подтверждение мнения о том, что им следует осваивать менее фешенебельные районы.