Чарли пожала плечами.

– Ага, думаю, да.

– Хочешь попробовать? – Джон по-прежнему не смотрел на нее; его лицо, как обычно, было перепачкано грязью, волосы на макушке торчали во все стороны, да еще в густой шевелюре торчала веточка.

– Фу, гадость, – поморщилась Чарли. Потом подумала и сказала: – Ну, давай.

Джон отбросил палку и, сцепив руки за спиной, наклонился к Чарли. Девочка закрыла глаза и стала ждать, потому что не вполне понимала, что ей надлежит делать.

– Шарлотта! – прозвучал совсем рядом голос ее отца. Чарли подпрыгнула, ударив наклонившегося к ней Джона лбом.

– Ай! – завопил мальчик, хватаясь за нос.

К ним подошел, обойдя дерево, отец Чарли.

– Что с тобой, Джон? – Он заставил мальчика показать пострадавший нос и констатировал: – Кровь не идет, ничего страшного. Шарлотта, держитесь поближе к дому, пожалуйста. – Потом он указал пальцем в сторону дороги.

– Джон, похоже, твоя мама уже здесь.

Он пошел навстречу подъехавшей машине.

– Ага, ладно. – Джон вприпрыжку побежал следом. На бегу он обернулся и помахал Чарли, улыбаясь от уха до уха, словно произошло нечто прекрасное. Сама Чарли понятия не имела, что это на него нашло.

Теперь она вспомнила.

– О боже, – пробормотала девушка, закрывая лицо ладонью: наверняка щеки у нее покраснели. Когда она наконец подняла взгляд, Джон сиял такой же довольной улыбкой, как десять лет назад.

– Знаешь, у меня нос до сих пор ноет перед дождем, – сказал он, постукивая по означенному органу пальцем.

– Неправда, – возмутилась Чарли. Она прислонилась спиной к стволу дерева. – Не могу поверить, что ты пытался меня поцеловать. Нам же было по шесть лет!

Девушка возмущенно посмотрела на приятеля.

– Сердцу не прикажешь, даже детскому, – напыщенно произнес Джон, однако в его насмешливом голосе явственно прозвучало что-то еще, отголосок искреннего чувства. Чарли вдруг осознала, что они стояли очень близко друг к другу. – Пойдем посмотрим мастерскую твоего отца, – сказал Джон, пожалуй, слишком громко, и Чарли кивнула.

– Хорошо. – Сказав это, она немедленно пожалела о своих словах. Открывать дверь мастерской ей не хотелось. Не отходя от дерева, девушка закрыла глаза. Перед мысленным взором до сих пор стоял этот образ, именно он всплывал в памяти всякий раз, когда она думала о мастерской: подрагивающий, уродливый металлический скелет в темном углу гаража – конвульсивно подергивающиеся конечности и поблескивающие в темноте серебристые глаза. Эта картинка всплывала в памяти первой до тех пор, пока ничего, кроме нее, не осталось. А еще Чарли помнила ощущение острой боли, но не понимала, кто эту боль испытывал: то существо, ее отец или она сама.

Чарли почувствовала, как ей на плечо опустилась чья-то ладонь, и открыла глаза. Перед ней стоял Джон, он встревоженно хмурил брови.

– Чарли, с тобой все в порядке?

«Нет».

– Да, – ответила она. – Идем посмотрим, что стало с мастерской.

Дверь гаража оказалась незаперта, да и какой смысл ее запирать, подумала Чарли. Первым делом она посмотрела на темный угол, но зловещей фигуры там не было. Старый отцовский фартук висел на обычном месте – отец надевал его, когда паял, – рядом висели защитные очки, зато страшный скелет исчез без следа. Чарли следовало бы испытать облегчение, но этого не случилось, наоборот, она по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Девушка огляделась. От мастерской практически ничего не осталось: верстаки, на которых отец собирал и налаживал свои изобретения, стояли на прежних местах, но материалы, чертежи и полусобранные роботы, некогда занимавшие все горизонтальные и вертикальные поверхности гаража, исчезли.