Направив всю имеющуюся в ней энергию в ноги, Цитра стремительно неслась через газон к краю крыши. Там не было перил — Верховный Клинок не любил, когда что-либо загораживало ему обзор.

И вот край уже совсем близко, но вместо того чтобы затормозить, беглянка понеслась еще быстрее. Трава осталась позади, и дальше под Цитрой не было ничего, кроме ста девятнадцати этажей воздуха. Она падала ногами вниз, держа закованные руки над головой и кривясь от ветра и неприятного ощущения свободного падения. Она отдалась на волю земной гравитации, наслаждаясь дерзостью и свободой…

И тут ее жизнь прервалась во второй раз за одну неделю.

Это была, несомненно, лучшая клякса всех времен!

Побег Цитры, столь неожиданный и несвоевременный, не изменил, однако, ничего. Ксенократ даже не бросился к краю крыши. Зачем зря время терять?

— А девчонка-то с характером! — сказал Мандела. — Вы в самом деле думаете, что она работает на тонистов?

— Сомневаюсь, мы вообще когда-нибудь поймем, что ею двигало, — ответил Ксенократ. — Но ее необходимо убрать! Это, безусловно, поможет оздоровить Орден.

— Бедная Мари, — вздохнул Мандела. — Должно быть, она вне себя. Подумать только — жить рядом с этой негодницей столько месяцев и ни о чем не подозревать!

— Да-да, но серп Кюри женщина сильная. Переживет.

Верховный Клинок послал своих гвардейцев вниз. Участок, на который упала Цитра Терранова, необходимо было оградить, после чего соскрести бренные останки с тротуара и отправить в центр оживления. Насколько все стало бы проще, если бы можно было оставить девчонку мертвой! Черт бы побрал законы иммунитета! Ладно, после того как ее еще раз объявят живой, они запрут ее в клетку без малейшего шанса на побег и, что еще важнее, без возможности наладить контакт с кем-либо, кто мог бы за нее заступиться и подать петицию об освобождении.

Ксенократ направился к экспресс-лифту — он сомневался, что охранники сами справятся с ситуацией внизу.

— Пойдешь со мной, Нельсон?

Но Мандела отказался:

— Останусь здесь. Нет никакого желания увидеть бедную девочку в таком неприглядном состоянии.

Ксенократ полагал, что это будет обычное в таких случаях дело: соскребли, погрузили, отправили. И в самом деле, амбу-дрон уже приземлился, собираясь унести прочь то, что осталось от Цитры Террановы. Но что-то явно пошло не так. Вокруг тела стоял не отряд гвардейцев Клинка, а целый десяток женщин и мужчин, одетых в костюмы облачных тонов. Агенты Нимбуса! Они игнорировали угрозы и запугивания гвардейцев, требовавших пропустить их.

— Что здесь происходит? — сурово спросил Ксенократ.

— Проклятые нимсы! — рыкнул один из гвардейцев. — Когда мы вышли на улицу, они уже были тут как тут. Не хотят подпускать нас к телу.

Ксенократ прошел мимо своих стражей и обратился к женщине, которая, судя по всему, была начальницей непрошенных заступников:

— Послушайте, любезная, я Верховный Клинок Ксенократ. Это дело касается серпов, так что вам и вашим агентам Нимбуса здесь не место. Да, согласно закону она подлежит оживлению, но это мы должны доставить ее в центр. Грозовому Облаку здесь делать нечего.

— Напротив, — возразила женщина. — Все, что касается оживления, подпадает под юрисдикцию Грозового Облака, и мы здесь затем, чтобы удостовериться, что на его права никто не посягает.

Ксенократ несколько мгновений не мог произнести ни слова, лишь заикался, пока шестеренки в его мозгу наконец не сцепились друг с другом.

— Эта девушка — не обычная гражданка. Она подмастерье серпа!

— Она была подмастерьем серпа, — опять возразила агент.