— Мне?!

Сколько праведного возмущения.

И гнева.

— Да что вы себе позволяете?!

— Я позволяю себе предупредить вас, что, ежели будет доказан факт клеветы, то вы, панна Богуслава, рискуете предстать перед королевским судом. А он, в свете недавних событий, к клеветникам весьма строг… а потому, повторю, действуйте по протоколу.

— Я княжна!

— Рад за вас.

— Я… я не обязана! Ваши протоколы… вы все заодно! Вы… вы… вы куда?

— В Управление, — Евстафий Елисеевич поклонился. — Вы уж простите старика, у вас тут весьма себе… любопытственно, но работа… работа…

— К — какая?

— Всякая. Рутинная. Воры там. Душегубцы… мошенники всякие… развелось в последнее время, прям спасу нет. Так вы, панна Богуслава, сами к нам заглянете, аль прислать кого? Для протоколу?

Ответа Евстафий Елисеевич не дождался.

И выйдя за дверь, дверь прикрыл.

— Звать как? — поманил он давешнего полицейского.

— Андрейкой, — пробасил тот, отчаянно робея перед этаким высоким начальством.

— Слушай меня, Андрейка. Стой тут. И никого не пускай.

— Никого? — в голосе несчастного послышалась обреченность, вновь он подумал о муже, который, явившись домой, навряд ли обрадуется, что его в собственную квартиру, за которую он по пятьсот злотней в месяц платит, не пущают.

— Никого.

— И княжича?

— Особенно княжича, — Евстафий Елисееви ободряюще похлопал Андрейку по плечу, для чего пришлось встать на цыпочки, ибо боги наделили Андрейку немалым ростом да и силушки, судя по виду, не пожалели. — Не переживай. У него, сколь знаю, иные заботы. До завтрешнего дня не явится. А тебе часик — другой перетерпеть. Я смену пришлю. И Старика. Пускай эту красавицу под протокол опросит.

— А если, — Андрейка покосился на дверь. — Если она… ну того…

— Пускай попробует, — Евстафий Елисеевич нехорошо усмехнулся. — Старик будет рад…

В этом познаньский воевода нисколько не сомневался.

Глава 19. Где речь идет о женщинах, мужчинах и варварах

Курсы свои пан Зусек проводил в гостинице «Познаньска роза», каковая была не то, чтобы вовсе дорогой — до того же Метрополя, на который Гавриил глядел издали, исключительно любопытства ради, ей было далеко, однако же выглядела она много пристойней пансиона.

— Билет покупать будете? — осведомилась полная дама с вытравленными до синевы волосами, из которых торчали яркие фазаньи перышки. Облачена дама была в парчовый балахон темно — винного колеру, перетянутый под грудью золотым шнуром.

— Меня пан Зусек пригласил.

Гавриил вытягивал шею, силясь разглядеть хоть что‑то, помимо двери в залу. К слову, дверь была вида превнушительного, убранная ко всему театральною портьерой.

— Без билету неможно, — отозвалась дама, подвигая очочки к переносице. — Пять злотней за разовый. Двадцать — за абонементу…

Пять злотней у Гавриила имелись, и даже двадцать, и куда больше двадцати, однако же провинциальный пан, которым он ныне являлся, не мог вот так запросто расстаться с этакою непомерною суммой. Костюмчик его и то обошелся в семь… так‑то костюмчик, хотя ж и неудобственный, зато из хорошего сукна скроенный.