|
Сосед как раз гостил у меня, когда парень прибежал с этой вестью. Мы собрали людей и помчались к той поляне. Работорговцы были столь самоуверенны, что расположились на ней лагерем. Нам удалось снять стрелами бывшего с ними мага и перебить остальных, взяв в плен главного. Но к сожалению, мы опоздали. Проклятый маг успел сделать старшую сестру моей невесты бесполой. В гневе мы убили работорговца. Он, даже сдыхая, вопил, что мы не имеем права, что он действовал по закону, что мы-де поплатимся. Искалеченная девочка через три дня повесилась.
Рыцарь опустил голову и заскрипел зубами. – К сожалению, эта сволочь оказалась права… – продолжил он через некоторое время. – Через три месяца после описанных событий меня разбудили крики о том, что замок обложен. Когда я выбежал на стены, пытаясь понять, кто осмелился напасть на пограничный замок империи, то увидел внизу имперских гвардейцев! С ними были пятеро магов и брат того работорговца. Рядом торчал кол с насаженным на него окровавленным телом моего соседа, замок которого они уже успели взять. Главный маг предъявил мне вердикт Совета Магов Фофара, утвержденный самим императором, о том, что за нападение на законопослушного работорговца и злодейское его умерщвление, а также похищение принадлежащих ему рабынь, имущество замков Данх-Оттонг и Нахт-Ринаг отходит к брату покойного, а все люди, проживающие в этих замках и их окрестностях становятся его рабами. В том числе – и я сам! Инельд тяжело дышал, его кулаки сжимались, он заново переживал происшедшее тогда. – Живя на границе, – глухо продолжил он через некоторое время, – я не знал, сколь гнусны законы нашей страны. Оказывается, работорговцы имеют право сделать рабыней для удовольствий любую женщину Фофара, если у нее нет специального защитного листа от Совета Магов. Нам сказали, что мы должны были вежливо попросить господина работорговца продать нам наших же сестер и дочерей. А если бы он не согласился, то мы, оказывается, должны были уехать ни с чем… А поскольку мы поступили противозаконно, то теперь должны с преклониться перед своим новым господином. Затем маг приказал открыть ворота замка и впустить их. Но ни один из моих воинов не хотел становиться рабом, и мы приняли бой! С первого наскока замок гвардейцам взять не удалось. Тогда работорговец прямо напротив нас посадил на кол мою любимую. На той стене, слыша страшные крики бедняжки, я и поседел… Рыцарь опустил голову, из его глаз закапали тяжелые, горькие слезы. Мастер, ни слова не говоря, встал и положил ему руку на плечо. Некоторое время Инельд молча, неумело плакал, а затем, сжав кулаки, все же взял себя в руки и продолжил: – После нескольких штурмов, поддержанных магами, от заклинаний которых шатались стены, мы поняли, что замка нам не удержать. В этот момент ко мне подошли воины из бывших горцев, которые помнили забытое по всему Фофару искусство стрельбы из длинного лука, и предложили избавить несчастную девушку от мучений. Я был им очень благодарен за то, что они смогли это сделать, достав стрелами из своих огромных луков также работорговца и двух магов. А затем мы сами убили всех женщин, стариков и детей в замке, чтобы избавить их от страшной судьбы рабов. Мне до смерти не забыть любящих и доверчивых глаз моих сестренок, подвязывавших волосы повыше, чтобы мне было удобнее рубить… Инельд зло рассмеялся. – Но мы отомстили! Лучникам удалось снять еще одного мага, прежде чем те поняли, в чем дело. Нас к этому моменту было всего пятнадцать. Тогда пятеро остались в замке, чтобы дать нам время уйти подземным ходом. Они вытащили наружу запасы хартгордовых шаров, разнесли их по всему замку и открыли ворота, крича, что сдаются. Гвардейцы поверили и вошли. Четверо воинов сдались, а один сидел в засаде. Дождавшись, пока враги окажутся внутри, он поджег фитиль и взорвал замок. – А где же остальные? – спросил Серый Дракон. |
