– А почему ты плачешь? Такие красивые не должны плакать!

Дракона вскочила на ноги и с ненавистью уставилась на самочку. Та щерила свои мелкие зубенки в пародии на улыбку. Живот Идорны свело от голода. Она еще раз взглянула на самочку и подумала: «А почему бы и нет? Человек – тоже мясо!» Но при мысли об этом дракону скрутило от отвращения – Серый Дракон все-таки вбил молодым в головы, что людей есть нельзя. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Что их можно воспринимать как врагов, но не как еду. Идорна встряхнулась и рявкнула:

– Убирайся отсюда, тварь, если жить хочешь!

– Да я ничего плохого тебе не сделаю, – удивилась рыжая. – Может, ты кушать хочешь? У нас дома еще немного каши осталось. Извини, но больше ничего нет, мы не едим мяса.

Идорна удивленно посмотрела на нее. Но заподозрив ловушку, столь же грубо, как и раньше, прорычала:

– Ничего мне не нужно! Оставь меня в покое!

– Извини, если я нарушила твое уединение… – на лице самочки появилось обиженное выражение. – Я уже ухожу.

В этот момент кусты над оврагом раздвинулись, и девушки увидели два грубых мужских лица. Но мужчины заметили только рыженькую, Идорна стояла в тени под скалой и сверху ее было не увидеть.

– А это у нас еще что тут? – спросил один из охотников у другого.

– Беги! – отчаянно вскрикнула самочка и, подбежав к Идорне, так толкнула ее, что та кубарем покатилась в кусты.

Она спряталась за камнями, ругаясь сквозь зубы и потирая ушибленный бок, затем бросила взгляд вперед. Рыженькая тоже попыталась сбежать, но спрыгнувшие в овраг здоровые мужчины быстро поймали ее.

– Это она? – опять спросил первый охотник у второго.

– Не-а… – сипло ответил тот. – У той волос черный.

– А… – гнусно ухмыльнулся первый. – Ну, дык, развлечемся.

– Угу, – согласился его приятель и одним движением сорвал с пойманной девушки платье.

Дракона с отвращением наблюдала, как они разложили рыдающую рыженькую на земле и принялись по очереди насиловать. «Пусть эти поганые людишки творят друг с другом все, что пожелают, – убеждала себя Идорна, сдерживая порыв броситься на помощь. – Мне-то что за дело до них?»

Когда подонки насытились, по нескольку раз изнасиловав самочку, один из них достал нож и принялся чертить на животе истошно кричащей девушки кровавые полосы. Вопль, взметнувшийся над оврагом, рвал уши драконы, хотелось заткнуть их, и Идорна с отвращением отвернулась, желая одного – чтобы они побыстрее закончили свои гнусные развлечения и убрались восвояси.

В момент, когда охотник ударил рыженькую самочку кинжалом в живот, Идорна вдруг осознала, зачем та толкнула ее в кусты. Так что же это получается? Бедная девочка спасала совсем незнакомую ей женщину? Точнее, думала, что спасает – для драконы двое мужчин опасности не представляли, она могла справиться с ними одной рукой. Идорна задохнулась и рванулась из-за камней, но было уже поздно. Да, она почти мгновенно свернула шеи охотникам, только рыженькой самочке это помочь уже не могло…

Раскаяние и стыд заставили дракону опуститься на колени возле замученной по ее вине девушки – ни разу в жизни ей еще не выпадало испытывать такие чувства. Умирающая подняла наполненный пресмертный тоской взгляд на Идорну и едва слышно прошептала:

– А я думала, что драконы добрые…

Растерянная Идорна, не понимая, откуда девушка могла узнать, что она дракон, начала что-то спрашивать, но рыженькая самочка уже ничего не могла ответить, ее глаза были устремлены в пустоту… Дракона осторожно закрыла их ладонью и тихо заплакала, проклиная собственную бесчувственность.