– А-ха-ха! – громко засмеялась Леона. – Кэт, он сказал, что увидеть тебя голой было крупным невезением! – крикнула она своей подруге, и та, смерив меня взглядом, в котором ясно читалось «Сдохни!», покраснела еще гуще и, демонстративно отвернувшись, поплыла к другому бортику бассейна.

– Зачем ты так? – прямо спросил я.

– Пытаюсь немного подтрунивать над нею, – ответила Леона. – Понимаешь, ты ей нравишься, а я… как бы это сказать… немного ревную, – добавила она, глядя мне прямо в глаза.

– Мне не нравятся те игры, в которые ты играешь, – спокойно ответил я. – Извини, но я думаю, мне лучше пойти домой. – И поднялся со стула.

– Постой. – Леона взяла меня за руку. – Извини, я не хотела тебя обидеть! Я больше не буду так шутить, честно, – виновато произнесла она, убирая свои руки от моей.

– Хорошо, – немного подумав, ответил я и сел на место.

– Но на всякий случай уточню: по поводу Кэт я правда не шутила. Ты ей нравишься, и это она попросила меня, чтобы я тебя сегодня пригласила.

– А, вот оно в чем дело! – У меня сразу же стало легче на душе.

– Ага. Я тебе еще раз говорю: не верь всему, что говорит Седрик. Он сильно обижен на мою семью, и я могу его понять, но пойми: так было нужно и…

– Я же говорил, что не хочу во все это вмешиваться, – перебил я Леону, глядя на ее фигуру в черном купальнике, контрастировавшем с ее светлыми волосами.

Леона усмехнулась, проследив за моим взглядом.

– И как она тебе? – спросила девушка.

– Мне нравится ее доспех, – честно ответил я.

В отличие от младшей Вайнштейн, у которой была белоснежная броня, доспехи Кэйтлин де Нокс были прямой их противоположностью и казались сотканными из самой ночи. Как и у Седрика, у нее был элемент тьмы, вот только, в отличие от моего друга, характер ее брони скорее подходил для поддержки, нежели для атаки, как у Лионхарта. В классе, к слову, она была самой слабой.

– Я не про это, – произнесла Леона. – Что ты думаешь о ней как о девушке?

– Она симпатичная, – честно ответил я, ибо одноклассница и правда была что надо: невысокая, стройная, с миловидным личиком, усеянным веснушками, которые ей очень шли. Да, у нее не было такого внушительного бюста, как у моей собеседницы, но через купальник проглядывалась уверенная «двоечка», да и задница у нее тоже была что надо.

– И все? – усмехнулась младшая Вайтштейн.

– А что я могу еще сказать?

Леона смерила меня насмешливым взглядом.

– Мужчины… – Она покачала головой и грациозно поднялась со стула. – Пойдешь в бассейн? – спросила она.

– Да. – Я тоже встал и последовал за хозяйкой дома, от которой было просто невозможно оторвать взгляд.

Я сделал глубокий вдох и попытался успокоить разбушевавшиеся гормоны.

“Я бы давно стояк словил”, – усмехнулся Гилл.

– Ну что за выражения?! – в очередной раз высказал я недовольство речью внутреннего голоса. – Хотя в чем-то ты и прав, она и впрямь хороша собой.

“Как и Кэт. Мне она даже больше нравится».

– На вкус и цвет, как говорится… – ответил я пословицей из своего мира. – Если быть с тобою честным, то больше всего мне нравится здесь Диана.

“Ты серьезно?!”

– Да. Она – мой типаж девушек, – честно ответил я.

“Надеюсь, ты не …”

– Нет. Я же не дурак! – спокойно ответил я и, подойдя к кромке бассейна, коснулся воды ногой.

«Идеальная температура», – подумал я, как вдруг почувствовал легкий тычок в спину и, завалившись вперед, плюхнулся в воду.