— Называйте меня просто сержантом, — предложил Питер. — Давайте останемся демократами, пребывая в этой республике.

— Я покончил с тем, что я назову своим криминальным прошлым, — сказал Дэппи. — Скоро я женюсь на одной из лучших девушек в мире и собираюсь заняться продажей автомобилей. На самом деле я приехал сюда, в Берлин, чтобы встретиться со своим представителем, его зовут Гарри Браун.

— Старая добрая немецкая фамилия. Один из бранденбургских Браунов? Или это Браун из Силезии?

— У него контора на Лейпцигерштрассе, телефон, клерки и прочее. — Затем, заметив, как поднялись брови детектива, Дэппи поспешно продолжил: — Но как раз сейчас он не в Берлине, не то я бы вас познакомил.

— Да, мне не повезло. А где вы остановились?

Дэппи назвал отель на Курфюрстендамм (на этой улице располагались дорогие и комфортабельные отели). Он был достаточно спокоен, не показывая смятения из-за нежданной встречи с сыщиком, который, как он мог бы ожидать, должен был находиться за сотни миль от него. Питера поразило, что Дэппи не выказывал ни неловкости, ни тревоги. Он вел себя как законопослушный человек, сознающий, что сейчас его не в чем обвинить.

Погруженный в эти мысли, Питер вернулся в «Адлон». Конечно, ведомство не расселяет своих командированных сотрудников в столь дорогих отелях, но Питер никогда не скупился, когда дело касалось собственного комфорта. Первым делом он позвонил в отель Дэппи. Как он и предполагал, маленький человечек говорил ему правду. Он действительно остановился в этом отеле, заняв номер, обходившийся ему не меньше пяти фунтов в день. Мисс Мортимер проживала в том же отеле.

Прохладным вечером Питер увидел их в автомобиле в районе Тиргартен; они также заметили его.

— Это Данн, не так ли? — спросила девушка. Дэппи кивнул ей и рассеянно взял ее за руку.

— Так это тот человек, что говорил… обо мне такие вещи? Как он посмел!

— Он просто хотел задеть меня, дорогая. Он совсем неплохой человек...

Но девушка не была расположена обсуждать столь малоинтересную персону как Питер Данн, и она вернулась к беседе, которую прервало его появление.

— Я никогда не верила, что ты был грабителем, Дикки. Да если бы и был, что с того? Папаша всегда говорил, что средства распределены не по справедливости. Так что я не имела бы ничего против, если бы ты и впрямь был грабителем. Но я знаю, что это, конечно, не так. Куда бы ты спрятал бабки… деньги, я имею в виду? Папаша всегда называл их «бабки»… Ведь нужно быть очень хитрым грабителем, чтобы спрятать деньги от полиции…

Она и раньше забрасывала приманку из грубой лести, и, наконец, та сработала — он клюнул.

— Вот как? Ты меня еще не знаешь! Слушай, малышка, — Дэппи живо обернулся к ней. — Я не знаю, что этот Данн здесь делает. Может, он в Берлине из-за меня.

Он замолчал и нахмурился.

— И если это так, то мне нужно рассказать тебе кое-что, — он сжал ее руку в своей. — Я не хочу, чтобы моя малышка осталась без средств. У меня есть двенадцать тысяч фунтов, то есть около шестидесяти тысяч долларов. Они припрятаны недалеко от Лондона, и на случай, если со мной что-то случится, я расскажу тебе, где они лежат. Шестьдесят тысяч долларов наличными!

Она выдохнула. Все оказалось проще, чем она ожидала.

— Ты легко их найдешь, я подробно опишу, где искать.

Дэппи понизил голос, хотя в машине никто не мог их подслушать, кроме разве что водителя такси, но тот говорил только по-немецки и, возможно, по-русски.

— Помнишь нашу романтическую прогулку в Эппинг-Форест?

Она кивнула.

— Помнишь, как я вырезал наши инициалы на большом дереве?

Она вновь кивнула.