И все это разрисую на ало-розовым фоне. — Не правда ли прелестно?
— Пре-ле-ест-но! — всхлипывая, пролепетала Нетти, мгновенно приходя в себя и заинтересовываясь рисунками, сделанными для нее мужем на длинных полосах атласа.
— Ну вот, ну вот и прекрасно! Деточка успокаивается, деточке лучше. А теперь я принесу моей крошке валерьяновых капель для полного успокоения! Сию минуту принесу.
Едва только художник вышел из комнаты, слезы Нетти исчезли. Она вскочила с кресла и, с ненавистью глядя в глаза Ире, закричала:
— Ну, уж этого-то я вам никогда не прощу! И отплачу за все, за все!
— Чего не простите? За что хотите мне отомстить? — изумилась Ира.
— Не притворяйтесь, пожалуйста, и не корчите из себя воплощенную невинность. Вы думаете, я не слышала, что вы говорили здесь?
— Конечно, раз вы подслушивали у двери, — тонко улыбнулась Ира.
— Ха-ха-ха, — зло расхохоталась Нетти, — ну да, подслушивала, если хотите, и ничуть не стыжусь. Что ж из этого? В иных случаях даже необходимо прибегать к таким мерам, когда на тебя клевещут близким людям тайные, подпольные враги…
— Подпольные враги? Что вы говорите, Нетти!?
— Говорю то, что думаю, и не считаю себя виноватой перед вами, а что правда глаза колет некоторым особам, разыгрывающим из себя святош, так это — неоспоримая истина.
— Мне остается только уйти, потому что я, кажется, раздражаю вас одним моим присутствием, — спокойно произнесла Ира, направляясь к двери.
— А я все-таки не забуду вам никогда того, что вы пожаловались на меня Andre, и отплачу вам, повторяю, за все ваши козни. Во мне недаром течет итальянская кровь, и предки мои никогда не прощали нанесенных им обид! — гордо произнесла Нетти.
Ира едва удержалась от улыбки. Не чувствуя за собой никакой вины, она не стала оправдываться перед золовкой и, сухо кивнув головой Нетти, вышла из студии.
— Смотри-ка, Ирочка, кого я тебе привел!
Весь запушенный снегом Андрей Аркадьевич стоял на пороге прихожей в то время как Ира с детьми собиралась идти на прогулку.
— Катя! Катя! — обрадовалась Ира и обняла младшую сестренку.
Около двух месяцев не виделись сестры. Им не было времени навещать сестру в пансионе. Ира ушла в заботы по дому, воспитывала Надю и Журу, довольствуясь теми короткими известиями, которые приносил ей о младшей сестре Андрей Аркадьевич, навещавший Катю. Он несколько раз порывался взять к себе в отпуск сестру, но всякий раз Ира его отговаривала:
— Не надо, Андрюша, не надо… Катя, хотя и очень изменилась к лучшему, стала много сдержаннее и серьезнее за последнее время, но она все-таки слишком шаловлива и может беспокоить Констанцию Ивановну и Нетти.
В сущности, Ира опасалась совсем другого. Не шалостей Кати боялась она, а раздора между Нетти и младшей сестренкой, жертвою которого все чаще и чаще являлась теперь сама Ира.
"Нет, уж пусть посидит лучше в пансионе, благо не одна она там, многие девочки остаются на праздники. По крайней мере подальше от греха, — решила Ира, стараясь побороть в себе желание провести день-другой в обществе младшей сестры. — А на лето вместе на Волгу поедем, поселимся в Яблоньках у мамы под крылышком", — утешала она себя.
И вот, вопреки ее решению, Катя была здесь, сияющая, радостная, возбужденная.
При одном взгляде на нее у Иры не хватило духа упрекнуть Андрея Аркадьевича за то, что он привез, не спросив ее совета, младшую сестру.
— На все Рождество!.. На все праздники отпустили!.. Ты подумай, Ирочка, Андрюша без всяких разговоров увез меня до самого Крещения. |