«Глупости. Все это глупости. Не я, так другой, она все равно была обречена. А я, по крайней мере, сделал это профессионально, безупречно профессионально. Да люди молятся о такой легкой смерти! Дай Бог мне самому так умереть – без боли, без мучений… не сейчас, конечно, когда нибудь, – он посмотрел на пустой стакан, снова налил воды. – Ничего, прорвемся. Денежка, опять же, немалая, капнула. Я, конечно, теперь у этих подонков на крючке, но это не страшно. Они у меня тоже. Значит, в дальнейшем будем взаимовыгодно сотрудничать. А если кто то думает, что врачи обязаны придерживаться всяких идиотских принципов при такой зарплате, то он может катиться к черту. Точнее, ко всем чертям. Сначала надо обеспечить человеку приличную жизнь, а потом рассуждать о порядочности, вот так!»

Второй стакан он выпил медленно, уже не торопясь, но снова до дна. В горле было по прежнему, сухо. Очевидно, водой тут не обойдешься. Не сообразил, надо было заготовить заранее коньячку. Впрочем, какие проблемы? Слава богу, в медицинском учреждении всегда найдется, чем снять стресс. И даже к сестрам идти не надо. В шкафу, за папками с историями болезней, стоит бутылечек со спиртом, «на всякий пожарный случай». А вот он и наступил, тот самый «пожарный».

С бутылкой в одной руке и стаканом в другой, он вернулся к подоконнику, к графину с водой. Несколько выверенных до автоматизма движений и «восстанавливающий силы эликсир» готов. Врач глубоко вдохнул, сделал большой глоток и зажмурился.

«Да а, это тебе не кипяченая водичка, – глотнул еще раз и нежно посмотрел на прозрачную жидкость в стакане, взболтал ее. Теперь уже сам, сознательно, представил шприц в своих пальцах, иглу, легко входящую в вену, ватку, прижатую двумя пальцами, и вдруг захихикал. – Зачем, спрашивается, надо было дезинфицировать место укола? Ей теперь никакие заражения не страшны.»

Глава первая

Какое странное лето в этом году получилось. То есть, само по себе – лето, как лето, ничего особенного. Странно было то, что Дашка уехала, почти на три недели. И не просто так, отдыхать в какой нибудь бывший пионерлагерь, нет! Она прошла конкурсный отбор в детский оркестр и, захлебываясь от восторга и сознания собственной гениальности, укатила в лесной пансионат, которому выпала честь принимать ораву музыкально одаренной мелюзги. Называлось это мероприятие строго и торжественно: оркестровая сессия.

Естественно, что сначала Дашка, впервые за свои четырнадцать лет получившая возможность, выехать из города, прыгала от восторга. Впрочем, очень быстро она спохватилась:

– Тетечка, а как же мамина годовщина? Может мне разрешат отлучиться на денек?

– Даже не надейся, – сразу разочаровала ее Наташа. – Я за тобой приехать не смогу, а одну тебя никто не отпустит.

– Но как же тогда?

– Ничего страшного. Вернешься – съездим еще раз, вместе. А четырнадцатого я от тебя цветы положу.

Уговорить девочку было не так уж сложно – ей действительно, очень хотелось поехать. Тем более, что кроме активной оркестровой работы, ребятам обещали и массу развлечений. Пятого августа, в назначенный для отъезда день, Наташа проводила племянницу на вокзал, посадила в электричку, помахала рукой и осталась одна. Ритм жизни сразу замедлился и образовалась масса свободного времени. Не надо было бежать домой с работы, не надо было вскакивать пораньше, чтобы приготовить для Дашки завтрак (собственно, готовить Наташа вообще перестала – жила на бутербродах и кофе), отпала необходимость проверять позанималась ли Дашка скрипкой, вести с ней воспитательные беседы, резко убавилась стирка, да и в уборке не было особой необходимости – почему то даже пыль не садилась.