– Чернь глупа и её всегда можно обмануть, брат.

– Как?

– Просто! Толпу надобно возбудить, брат! И легче это сделать против тех, кого они люто ненавидят. Потому я натравил их на поляков. Но сие лишь первый шаг!

– А второй?

– Здесь царица Марфа Нагая. Настоящая мать Димитрия.

– Ты приказал привезти её? – Димитрий Шуйский был поражен степенью риска.

Самозванец не простит этого, если его не убить нынче же…

***

Дело в том, что, новый царь приказал сбить имя царевича Димитрия с могилы и перезахоронить тело. Ведь за царевича он выдавал себя сам, а стало в могиле лежит мальчик не царских кровей.

Мать Димитрия Мария Нагая была возмущена этим кощунством. Она заявила, что не потерпит надругательства над могилой сына.

Слова её донесли до самозванца, и тот был страшно разгневан.

– Она сошла с ума! – кричал он. – Ведь сама признала во мне сына!

Бояре молча склонили головы.

Велимир Бучинский попытался успокоить государя.

– Великий государь! Женщина слаба умом. Кто станет её слушать?

– Станут! Это Московия, пан Велимир! И потому слушай мое повеление!

– Да, государь!

– Вдовую царицу Марию держать в монастыре за крепким караулом! Все общения её с внешним миром прекратить!

Среди русских бояр прошел ропот неодобрения. Царь сердито посмотрел в их сторону:

– Кто не согласен?!

Все молчали.

– Кто противится моему решению? Кто смеет сомневаться в моем царском рождении? Я царь!

***

И вот сейчас Василий Шуйский решил использовать это в своих интересах.

– Коли понадобится, то я покажу мать царя толпе. И она скажет, кто есть истинный царь Дмитрий! Он есть самозванец Юшка Отрепьев!

– Но что будет? – со страхом спросил Димитрий Шуйский.

– Самозванец будет убит и нам будет надобен новый государь. И тогда, брат. Придет наше время.

– Опасно сие, брат!

– А как Борис на трон сел? Также через опасности! Ради короны головой рисковать надобно! Иначе никак!

–А если не выйдет?

–Тогда нас ждет страшная участь, брат! И потому надобно все сделать так, чтобы вышло…

***

Воевода Мнишек выслушал польского поручика. Тот едва вырвался от мятежников. Его лицо было в кровоподтеках и синяках.

–Пан воевода, я едва вырвался. На моих глазах озверевшая чернь ворвалась в дом ротмистра Цвилиховского.

– Что с ротмистром? – спросил Мнишек.

– Этого я не знаю, пан воевода.

– При ротмистре было много гусар?

– Нет, пан воевода. Только несколько слуг.

– А гусары?

– Пан Цвилиховский жил только со слугами. Солдаты были размещены далеко от его дома. Их сразу рассеяли. Я едва смог уйти.

– Они застали нас врасплох! Это работа Шуйских!

– И что нам делать, пан воевода?

– Собирать гусар! Мы дадим отпор проклятой московской черни и тем, кто эту чернь бросил на бунт против нас!

– Но, пан воевода, многие в толпе черни кричат за царя Димитрия! Я сам слышал, как они славили Димитрия Ивановича! Неужели нам идти против тех…

– Пан! Они убивают поляков! Я сам ходил в бой плечом к плечу с Цвилиховским! И если это быдло убило его, то я стану мстить! Я стану страшно мстить!

К Мнишеку вошел гусар охранной сотни.

– Пан воевода!

– Что?

– Мы остановили мятежников.