Сьюзен вынула из ридикюля кружевной платочек и промокнула слезы. Подняв на него внимательный взгляд больших, исполненных страдания карих глаз, она сказала:

– Если бы, милорд, я знала, что вы и ее светлость здесь, я отложила бы визит. Чтобы не мешать вам. Мы с мамой просто хотели справиться о вашем здоровье. И я очень, очень рада, что вы избежали судьбы моего дорогого мужа. Она разрыдалась, и мать стала ее успокаивать.

Она очень мила, подумал лорд Иден, даже в трауре. Черный цвет платья, в котором она казалась еще более хрупкой, очень шел к ее темно-рыжим волосам.

Но не Сьюзен предстала перед его мысленным взором после этого визита. Он увидел Эллен, тоже в черном, прячущейся в укромном уголке ее гостиной в Брюсселе. Она тоже должна еще носить траур. Так же как и мисс Симпсон.

Тогда, во время их последней встречи, она сказала ему, что не пожелает его видеть никогда в будущем… Они оба ошиблись, и время покажет, что их соединила вовсе не любовь. Кажется, думал лорд Иден, она была права. Просто… на них упало такое бремя тягчайшей скорби, что они боялись даже признаться в этом самим себе и устремились друг к другу в поисках утешения.

Это была не любовь. Но и не вожделение. Во всяком случае – не любовь. Не то, что может выдержать каждодневную рутину долгой семейной жизни.

Как бы там ни было, он должен исполнить обещание, данное умирающему Чарли. Но сделать это оказалось совсем не просто. Сначала подойти к дому на Бедфордской площади, а затем вручить свою визитную карточку дворецкому леди Хэвершем и спросить, не может ли он повидать миссис Симпсон и ее падчерицу. Сердце его бешено колотилось. С некоторым облегчением он услышал слова дворецкого, что миссис Симпсон нет дома. Он готовился к разным вариантам их встречи. Представлял себе Эллен расстроенную или гневную, холодную или даже довольную, но никак не был готов к тому, что ее не окажется дома. А может быть, она просто не приняла его. Это станет ясно завтра, подумал он, ведь он оставил свою визитную карточку. Он сел на лошадь, повернул к каменным воротам и выехал на площадь.

* * *

Эллен стояла, глядя на него сверху. Он был в гражданской одежде. Прежде она видела его только в офицерской форме. Это было непривычно. Но он был совершенно, абсолютно тем же человеком.

Жаль, что она не может вернуться на несколько минут назад. Она сделала бы все совсем иначе. Она поступила глупо, безрассудно. Но он застал ее врасплох. Она испугалась и убежала от него.

За прошедшие два месяца он совсем исчез из ее мира. Скорбь о Чарли заполнила всю ее жизнь. Все оказалось хуже, несравненно хуже, чем ей виделось даже в самых страшных кошмарах. Скорбь парализовала ее, лишила всякого желания жить, что-то делать, строить планы на будущее.

Она простила себе то, что они совершили с лордом Иденом. Поскольку не стало того, кому она могла бы признаться в своей вине, – не стало Чарли. Лорд Иден был прав: ни он, ни она не были готовы взглянуть в лицо правде и обратились лицом друг к другу.

Настоящей любви в этом не было – только физическая и эмоциональная потребность. Так они заполняли пустоту друг в друге шесть очень странных дней. И не было никакого смысла влачить на себе бремя вины их отношений до конца дней своих. Полная бессмыслица. Ведь теперь она ничего не чувствовала в отношении его. Он был другом Чарли. И только. Но она не хотела видеть его, поскольку не хотела вспоминать ни о тех днях, когда он был почти членом их семьи, ни о том, что случилось после Ватерлоо. Она полагала, что долг чести заставит его уважать ее решение – никогда не видеться с ним.

Он застал ее врасплох. И вместо того чтобы принять его в присутствии Дороти и вежливо побеседовать с ним каких-то полчаса, она сбежала, как испуганный кролик, и спряталась в своей комнате.

Вернется ли он? Нужно быть готовой к этому. И совершенно точно знать, как ей следует вести себя.