Пока они ехали, Пиро сказал, — Ибронка, моя любимая?

— Да, милорд лис?

— Вы счастливы?

Она посмотрела на него удивленным взглядом и сказала, — Я не поняла вопроса, который вы имели честь задать мне.

— Да, но подумайте: Ваша мать — принцесса, и вы предназначены для больших дел, чем спать под открытым небом и поджидать путников на большой дороге с мечом в руках.

— А, так именно эта мысль заставила вас задать это замечательный вопрос?

— В точности.

— А вы, вы счастливы со мной, милорд?

— Клянусь Богами, Ибронка! Если вы останетесь со мной, я буду счастлив даже в лачуге Южной Адриланки, зарабатывая на жизнь уборкой улиц!

— И можете те ли вы представить себе, что я чувствую иначе? Кроме того…

— Да?

— Должна признаться, что мне нравится так жить. Это как приключение, в которое мы бросились и оно никогда не кончится. И, более того, иногда они посылают против нас солдат, так что я наслаждаюсь игрой с ними. Чего мне еще требовать от жизни?

— Но вы же слышали Грассфога; это должно кончится, рано или поздно.

— Тогда пускай это будет поздно.

— И когда оно кончится?

— Если вы будете со мной, я буду счастлива.

— Ибронка, я, без сомнения, самый счастливый человек на свете.

— Вы знаете, я обожаю вас, Милорд Синий Лис.

— И я вне себя от блаженства каждый раз, когда вы говорите это.

— Тогда я буду говорить это почаще.

— Мы проехали уже достаточно много, не правда ли?

— Да, хорошее расстояние.

— Через час можно будет разбить лагерь. Где, как вы думаете, мы будем спать сегодня ночью?

— Вместе, милорд.

— Вы правы, миледи: только это имеет значение.

Семьдесят Вторая Глава

Так получилось, что был Небесный день ранней весны конца первого года Правления Зарики, и Кааврен находился вместе с Графиней в ее аппартаментах — эта приятная деятельность занимала большую часть его времени после того, как он покинул Императорскую службу — когда разговор зашел приёме, который должен был состояться на следующий день в Черном Замке.

— Мы можем там быть, если вы хотите, — сказал Кааврен. — Я получил приглашение, и, я должен добавить, это приглашение написано на шелке золотыми буквами.

— И что вы ответили?

— Ответил? Я должен ответить?

— Да, это общепринятый обычай, милорд.

— А, ну, знаете ли, есть обычаи, как установить стражу, или, скажем как приветствовать джентльмена, в чьей коже надо проделать некоторое число дырок, их я прекрасно знаю. Но, что касается обычаев для приёмов и всяких развлечений, да, я должен признаться в прискорбном невежестве.

— То есть вы ничего не ответили?

— Точно. И поскольку я не ответил, я могу себе представить, что мы можем сделать то, что нам нравится.

— Хорошо, но, милорд, что же нам нравится? То есть что бы вам хотелось сделать по отношению к этому приглашению?

— Что касается меня, — сказал Кааврен, пожимая плечами, — откровенно признаюсь, что мне не слишком интересно проводить время подобным образом. Тем не менее, если вы пожелаете там быть, даю слово, что не вижу никаких препятствий к этому.

Даро ласково улыбнулась. — О, милорд, вы знаете, что я самая уступчивая жена на свете. Если вы не хотите идти — но что это?

— Миледи, — сказала служанка, входя в команту и прерывая разговор, — там, внизу, ждет Текла, который утверждает, что у него есть дело к милорду.