Ночь обещала быть очень темной. Серп луны скрылся уже за горизонтом. Касл-Хаус, плантация и река — все объято было глубокой тишиной. Негры, поместившиеся в уцелевших надворных строениях, собирались ложиться спать. Тишину нарушали только отголоски далекого гула, долетавшего временами из Джэксонвилла, где конфедераты пышно праздновали победу своих войск.

Этот гул тяжкою болью отзывался в сердцах обитателей Касл-Хауса.

— Надо было бы, однако, разузнать поточней, что делается на фронте, — заметил Эдвард Кэррол. — Неужели федералисты в самом деле отказались от занятия Флориды?

— Да, узнать необходимо, — согласился Стэннард. — Невозможно жить дольше в этой тягостной неизвестности.

— Хорошо, — сказал Джемс Бербанк. — Завтра же я отправлюсь в Фернандину и узнаю там…

Но в эту минуту у главного подъезда Касл-Хауса со стороны аллеи, ведущей к берегу Сент-Джонса, кто-то тихонько постучал.

Алиса вскрикнула и побежала к дверям. Джемс Бербанк хотел остановить ее, но она не послушалась.

Стук у дверей повторился, на этот раз громче и настойчивей…

13. В ТЕЧЕНИЕ НЕСКОЛЬКИХ ЧАСОВ

Джемс Бербанк тоже подошел к двери. Он никого не ждал, но подумал, что, может быть, это Джон Брюс приехал из Джэксонвилла с важными вестями от мистера Гарвея.

Постучали в третий раз еще сильнее и нетерпеливее.

— Кто там? — спросил Джемс Бербанк.

— Я!.. Отоприте!..

— Джилберт! — вскричала Алиса.

Она не ошиблась. Джилберт в Кэмдлес-Бее! Он воспользовался, вероятно, счастливой возможностью повидаться с родными и с радостью приехал на несколько часов в Кэмдлес-Бей, ничего, должно быть, не зная о несчастии, обрушившемся на его близких.

В один миг молодой офицер очутился в объятиях отца; вошедший с Джилбертом человек старательно запер за собою дверь.

То был Марс, муж Зермы и преданный матрос лейтенанта Джилберта Бербанка.

Поздоровавшись с отцом, Джилберт обернулся и, увидев Алису, нежно пожал ей руку.

— А матушка? — спросил он. — Где же матушка? Неужели правда, что она тяжело больна?

— Как, разве ты уже знаешь?.. — воскликнул Джемс Бербанк.

— Все знаю. Плантацию опустошили джэксонвиллские бандиты, Касл-Хаус подвергся нападению… но матушка, моя матушка, жива ли она?

Всем стало ясно, почему Джилберт, рискуя жизнью и свободой, приехал в Кэмдлес-Бей.

Вот чем вызван был его приезд.

За день перед тем несколько канонерок эскадры коммодора Дюпона проникли в устье Сент-Джонса, поднялись вверх по реке и принуждены были остановиться, не доходя четырех миль до Джэксонвилла, так как тут начиналась песчаная отмель. Несколько часов спустя на канонерку Стивенса, где Джилберт был старшим офицером, явился какой-то человек, назвавшийся смотрителем при маяке Пабло. Этот человек сообщил о джэксонвиллских событиях, о нападении на Кэмдлес-Бей, о разгоне негров и болезни миссис Бербанк. Легко понять, какое впечатление произвел этот рассказ на Джилберта.

Молодым человеком овладело желание повидаться с матерью. Получив разрешение капитана Стивенса, он сел со своим верным Марсом в гичку и, пользуясь темнотою, никем не замеченный, — как ему казалось, — высадился на берег в полумиле ниже Кэмдлес-Бея, чтобы не высаживаться на пристани, за которой, по всей вероятности, наблюдали лазутчики Тексара.

Бедный юноша! Он не знал, да и не мог знать, что попал в ловушку, расставленную испанцем, которому во что бы то ни стало хотелось добыть потребованное у него судьями доказательство, что Джемс Бербанк имеет тайные сношения с федералистами.