Как уже было сказано, Тексар держал весь джэксонвиллский комитет в своих руках. Его желание являлось законом. Казнь Джемса и Джилберта Бербанк должна была, по-видимому, послужить лишь прелюдией к кровавой расправе городских подонков с теми из жителей Флориды, которые считались сторонниками Севера или разделяли взгляды северян на рабство.

Во время междоусобной войны открывается широкий простор для сведения личных счетов. Только приход федералистов мог бы предотвратить катастрофу и избавить Джэксонвилл от жестокостей Тексара. Но придут ли они, а если и придут, то успеют ли помешать испанцу учинить расправу над первыми жертвами его злобы? К несчастью, уверенности в этом не было.

Легко представить себе, в каком отчаянии были обитатели Касл-Хауса, с нетерпением ждавшие прихода северян.

По всей вероятности, Стивенс временно отказался от своего намерения подняться вверх по Сент-Джонсу. Канонерки стояли на прежнем месте. Возможно, что они не отваживались сняться с якоря, лишившись опытного лоцмана в лице Марса. А может быть, решено было отказаться от взятия Джэксонвилла, которое одно только и могло обеспечить безопасность плантаций, расположенных по течению Сент-Джонса?

Какие же новые военные события могли заставить коммодора Дюпона изменить свои прежние планы?

Вот вопрос, над которым 12 марта ломали себе голову мистер Стэннард и управляющий Пэрри. В этот бесконечно долго тянувшийся для них день приходили все новые и новые неутешительные вести. Говорили, что северяне решили направить все свои усилия исключительно на то, чтобы овладеть побережьем Флориды, что коммодор Дюпон на «Уобаш» с самыми мощными из своих канонерок уже появился перед Сент-Огастином. Утверждали даже, что милиция южан готовится сдать форт Марион без боя, как сдала уже форт Клинч при взятии Фернандины.

Эти вести управляющий Пэрри сообщил утром Стэннарду и Кэрролу, который все еще лежал на диване в холле, так как рана его не зажила.

— Федералисты в Сент-Огастине! — вскричал Кэррол. — Почему же они не идут на Джэксонвилл?

— Быть может, взятие города не входит в их планы, и они намерены только закрыть доступ к верховьям реки, — ответил Пэрри.

— Если Джэксонвилл останется в руках Тексара, Джемс и Джилберт погибли! — воскликнул Стэннард.

— Не поехать ли мне предупредить коммодора Дюпона об опасности, грозящей мистеру Бербанку и его сыну? — предложил Пэрри.

— Чтобы добраться до Сент-Огастина, потребуется целый день, — возразил Кэррол. — Я уж не говорю о том, что можно попасть в руки отступающей милиции. Так что пока Стивенс получит приказ коммодора, пройдет слишком много времени… Да и, наконец, эта отмель… Если канонеркам не удастся ее преодолеть, то как же спасти несчастного Джилберта? Ведь его же завтра расстреляют… Нет, не в Сент-Огастин надо ехать, а в Джэксонвилл… Не к коммодору Дюпону, а… к Тексару…

— Мистер Кэррол совершенно прав, отец, — вмешалась вошедшая в комнату Алиса, услыхав последние слова Кэррола. — Он совершенно прав — и я поеду.

Отважная девушка готова была пойти на все, подвергнуть себя любой опасности ради спасения Джилберта.

Накануне, уезжая из Кэмдлес-Бея, Джемс Бербанк особенно настаивал, чтобы его больной жене не говорили о том, что он отправился в Джэксонвилл. Надо было во что бы то ни стало скрыть от нее приказ комитета об аресте мужа. И миссис Бербанк действительно об этом не знала, точно так же как она не знала об аресте сына, полагая, что он находится на борту своей канонерки. В самом деле, разве вынесла бы несчастная женщина этот двойной удар? Муж ее в лапах Тексара, сын должен быть завтра казнен! Нет, этого ей не пережить! И потому, когда миссис Бербанк попросила позвать к ней мужа, Алиса сказала, что его нет дома, что он снова отправился на поиски Ди и Зермы и, вероятно, будет отсутствовать двое суток.