— Давайте я вам чуть позже в подробностях все изложу, а пока надо бы людей да трофеи выгрузить. Ильяс Мансурович, вас не затруднит позвать четверых добровольцев? А вы, Николай, пригласите товарища лейтенанта, пусть примет добычу в свое хозяйство.

Последней на мостки вышла Зоя.

— Заберешь девчонок к себе? — попросил ее Андрей. — До утра. А там по свету разберемся. Я Мелентьеву скажу, чтобы постели выдал.

Капитанша кивнула, подошла к стайке девушек, что-то негромко сказала и двинулась к своему дому. За ней, как цыплята за наседкой, потянулись новенькие.

Пришел Корнев со студентами и Мелингом. На разгрузку припахали и привезенных пацанов. Все было сделано в четверть часа. Все ящики перенесены на склад, заперты под замок, имущество учтено, а пополнение отправлено на ужин и сон вместе с геологами.

— Вот ваш карабин, Андрей Владимирович.

Михайленко протянул Бородулину «сайгу».

— Только, уж не взыщите, я все патроны расстрелял. Придется вам, пока где-нибудь не найдутся такие же, перейти на СВТ. Благо, и винтовки есть, и патронов хватает.

— Так что же у вас там случилось?

— Форс-мажор у нас случился, — вздохнул заместитель. — Все хорошо началось, мы скрытно подошли, выбрали место, стали выжидать. Вернее, я ждал, а Коля меня охранял. И надо же такому случиться — медведь на нас вышел. Мы, конечно, в два ствола его положили, но внезапности уже не вышло. Все, так сказать, работники по норам забились, а их лидер, видимо, догадался, что по его душу пришли, и со своей подругой сдернул в лес. Я думаю, у него этот вариант был предусмотрен, и все было заранее приготовлено. Мы, конечно, вокруг базы полазили, но никого не нашли. Поэтому и задержались. Грузить нужно было много, а оставлять там оружие я не хотел — мало ли что, мало ли кто. Так что я ходил вокруг базы дозором, а Коля с двумя пацанами таскали трофеи.

— А на каких условиях людей привезли?

— Вы не поверите, на самых что ни на есть добровольных. Ребята на своей шкуре почувствовали прелести тоталитаризма, натерпелись от нового фюрера по самое небалуйся. Особенно девушки. Сами понимаете, право сильного в действии. Хочешь жить — расслабься и получай удовольствие. Так что они сами принялись проситься, чтобы их там не оставляли.

— Как вы думаете, Станислав Наумович, что сейчас примется делать этот сбежавший вождь? Вряд ли он способен долго ходить по лесам.

— Возможно, вернется обратно и попытается перезимовать. Возможно, попытается сжечь там строения, по принципу — чтобы врагу не досталось, может попытаться пешком уйти вниз по реке в надежде найти нетронутый склад.

— А может он попытаться отомстить — начать тупо выбивать наших людей, стреляя из леса?

Михайленко на минуту задумался, потом решительно сказал:

— Нет, не может. Это — жест отчаяния, поведение смертника, потому что после первого же выстрела на него начнется охота и будет продолжаться до тех пор, пока его не пристрелят. Он же до конца будет пытаться обратить ситуацию в свою пользу. Так что я бы предположил попытку опережения.

— Будем надеяться, что это так. Жаль, конечно, что вышло таким образом.

— Андрей Владимирович, я обязательно найду этого человека. Для меня это теперь личное.

— Личное?

— Да. Я знаю, что это не вполне профессионально, но все-таки… Вы можете гарантировать, что это останется между нами?

— Конечно.

— Дело вот в чем: я знаю этого человека.

Видимо, даже в темноте можно было различить удивление на лице Бородулина.

— Да, к сожалению, я его знаю. Или это к лучшему — кто знает.