| Утром Ворон проснулся от того, что кто-то дотронулся до его плеча. Он открыл один глаз и застонал, почувствовав боль во всем теле. — Перебирайся на кровать, — прошептала склонившаяся над ним Амелия. — Мы пошли. Ворон кивнул и пополз к своему законному месту отдыха, сразу же заснув, как только растянулся на мягком матрасе. В следующий раз он проснулся, услышав спор Мальсибера и Люпина. — Ты думаешь, что французик и этот болгарин не сделают все возможное, чтобы узнать условия хотя бы первого тура? — Но это же противоречит правилам, Рей, — вяло протестовал Ремус. — Ты меня иногда просто убиваешь, Рем, — простонал Рей. — Что случилось? — Ворон приподнялся на локтях и посмотрел на спорщиков. — Он говорит, что не нужно ничего предпринимать для того, чтобы узнать задания. Говорит, что это нечестно и вообще… — Я говорю, что, прежде всего, это опасно! — Люпин недовольно посмотрел на Мальсибера. — Где, по-вашему, могут храниться условия заданий? — В очень многих местах, наша единственная честь и совесть, — Ворон помотал головой. Хотелось снова заснуть, но он заставил себя встать и принялся стаскивать рубашку, в которой проспал всю ночь. Некоторое время он раздумывал, снять брюки здесь или в ванной? Решив, что ванной будет как-то правильнее, Ворон накинул на шею полотенце и побрел принимать гигиенические процедуры. — Например? — Например, в кабинете директора. — Не вздумай, слышишь, Северус! Даже не думай об этом! — Не ори. Я не полезу в кабинет специально, но у меня раз в неделю проходят уроки с директором, и я могу, совершенно случайно, краем глаза что-нибудь подобное увидеть… — Северус, обещай мне, что ты не будешь делать глупости. — Это ты сейчас говоришь глупости, — вскинулся Ворон. — Может быть, Дамблдор действительно верит в то, что состязания должны проходить строго по правилам — конечно, если исключить тот случай, когда от тебя просто хотят избавиться, — но остальные директора вряд ли будут держать своих чемпионов в неведении. — И что ты предлагаешь? — Я предлагаю хотя бы попытаться! Все, я иду в душ, а то от меня уже вонять начинает как от козла, проклятый переходный возраст, — Ворон не успел дойти до душа, как в дверь комнаты постучали. Мальсибер пошел открывать, а Ворон прислонился к косяку и злобно посмотрел на дверь. Вошедший Филч по привычке осмотрел комнату в поисках беспорядка. Не найдя, к чему придраться, смотритель сел за стол и достал отмычку, которую еще до каникул позаимствовал у Ворона. — Вот, держи, Снейп. Я понял, для чего эта штуковина предназначена, но даже знать не хочу, зачем она тебе, — Филч замолчал и молчал в течение минуты, затем вздохнул и вытащил из кармана почти такую же отмычку. Присмотревшись, Ворон заметил, что она все же отличается от оригинала. Чем именно отличается, сразу сказать было нельзя, но Ворон отчетливо видел, Филч держит в руках другую отмычку. — Что это? — Ворон протянул руку к новой отмычке. — Я скопировал то, что на этой штуковине, — Филч кивнул головой на оригинал, — и кое-что добавил. — Что именно? — Вот здесь, на самом кончике, посмотри. Ворон склонился над отмычкой. Наконец он заметил отличие — у этой новой отмычки на кончике присутствовал «эффект пустоты», который окружал уголь, лежащий в кабинете Основателей. Эту пустоту он научился видеть совсем недавно. — Но как? — валет в шоке посмотрел на смотрителя. — Да вот, увидел однажды в библиотеке на одной из полок. Там, оказалось, безумно редкие свитки хранятся. Вокруг них создан специальный микроклимат, а вот полка полностью изолирована от любого проявления волшебства. На этих чарах ограничитель стоит, который не позволяет им распространяться, но в месте соприкосновения блокирует все проявления колдовства. — А можно, я… — Ворон нервно облизнул губы и нерешительно протянул руку к отмычке. |
