Парни тоже не сидели без дела: собрали старое тряпье, уложили на воз и вывезли его на поляну близ Десны. Потом наносили из лесу хвороста, притащили соломы и сложили несколько стогов возле места будущего костра, чтобы хватило на всю ночь. А когда увидели девчат, стали судить да рядить, что делать дальше, как у них марену отнять. Но девчата окружили ее тесным кольцом, украшали ее разноцветными лентами, венками. На идола Купалу надевали монисто, перстни, бусы – все украшения неприхотливой северянской девушки. Потом взялись за руки и пошли хороводом, напевая:

Среди девушек и княжна Черная. Еще вчера покинула она княжьи хоромы, не выдержав тоски, владевшей ею после разговора с отцом, и украдкой перебралась на левый берег Десны к подруженьке Милане. С тех пор как погибла мать княжны, зареченская Милана стала для Черной не только подругой – сестрицею родной. С ней ходила в лес по ягоды, собирала цветы на лугах, водила в праздник хороводы. Среди подруг забывала она грусть и одиночество. Радость и веселье просыпались в ее сердце, будто весенний ветер рассеивал их там легкой рукой.

Любо, хорошо было здесь княжне, а особенно сегодня, перед праздником Купалы. С рассвета собирала целебные травы, цветы для венков, искала среди крапивы траву Чернобыль, под корнем которой растет уголь, несущий удачу. Резво бегала с девчатами по лугам и, спустившись позже к речке, купалась в быстрой и студеной Десне. Весь день хлопотали, готовясь к празднику. И вот он начался.

Девчат и в два круга не вберешь. Раскраснелись как маков цвет, танцуя в хороводе. Но и парней не меньше, с обоих сел сошлись на поляну – и с Заречного, и со Згуров. Шаровары на них широкие, перехваченные поясами рубахи щедро вышиты по подолу, на рукавах, на расстегнутых теперь воротах. Сбитые на затылок шапки невесть как держатся на головах. А сами – как дубки молодые: высокие, крепкие, так и веет от них здоровьем и силой. Минуты не стоят на месте: хотят разорвать девичий круг.

Но вот зашло солнце, на землю спустились первые сумерки. Парни оставили девчат, пошли добывать живой огонь, чтобы разжечь костер.

На сухой траве, неподалеку от хвороста, лежит заранее приготовленная толстая колода с провернутыми в ней дырками. В одной из них – похожий на веретено волчок с длинными, подогнутыми кверху ремнями. Два коренастых парня садятся лицом к лицу и, упираясь ногами в колоду, берут в руки ремни. Третий жмет на волчок сверху, сыплет на колоду сухую, мелко протертую, как пыль, траву.

Быстро и уверенно работают молодцы, все быстрее ходит вокруг оси волчок, все сильнее нагревается дерево.

Молодежь толпится у колоды затаив дыхание – ждут появления живого огня. А сумерки все гуще и гуще. И лес, что возвышается кругом поляны, подступил еще ближе, словно встал на цыпочки, чтоб заглянуть через дюжие молодецкие плечи, узнать, что делают там люди, сбившись в кучу. Тени от него упали на всю поляну, легли на широкий плёс красавицы Десны.

Тихо и тревожно стало вокруг. Но вот задымилась колода, сверкнули искры, и сразу вспыхнул огонек. Лица парней прояснились, взволнованно следили они за этим дрожащим, трепещущим язычком пламени. Вот он, живой, священный огонь! Его именем издавна называют жилье, он один может умолить огонь небесный, чтобы светил он людям, гнал от них тьму – прародителя и хранителя злых духов. Силой живого огня всякий раз возвращается к ним из мрака ночи солнце, светит и греет, растит урожай, дарит им свою всепобеждающую силу – силу жизни. Огонь – надежда их, он охраняет людей от злых духов, от мора и бесплодия. А особливо сегодня, в ночь под Ивана Купалу! Сегодня он не только всепобеждающая, но и всеочищающая сила.