Об этом однозначно говорила модель построенная Искателем.

Поэтому я стал с еще большим вниманием контролировать близлежащую территорию.

Казалось, что этот поток эмоций девушки и привлекает к нам опасность. Нас с корнолом пока эти неизвестные не замечали или что более вероятно, просто не обращали на нас внимание.

Мне нужно было время, чтобы выделить эту странную опасность из окружающего нас фона. Но из-за того что направлена она была не лично на меня, я видимо плохо это мог сделать.

«Бот и один из минусов моей интуиции», - понял я, - «если что-то не касается лично меня, то она работает гораздо хуже».

Однако нужно было что-то решать или делать.

При этом Эрея не могла успокоиться, а все больше распаляясь, выплескивала на Лениавеса накопившиеся в ней страхи, пережитые за это время. И как мне кажется.

связано это было не только с тем, что я надел ей этот треклятый браслет, но и с тяжелыми событиями, произошедшими с нею за последние несколько дней. А браслет лишь был тем катализатором, что запустил реакцию.

Но что сделано, то сделано.

И теперь нужно понять, как не дать этому моему подарку не стать последним в ее жизни. Ну и нашей с Лениавесом за компанию.

- Этого уже не скрыть, - все лилась и лилась из нее река возмущения и обиды, - раньше это был лишь гипотетический брак, а теперь он взял и надел на меня браслет супруги. И любой мало-мальски подготовленный маг сможет распознать его наличие. Теперь это, - и она вновь потрясла рукой, - сможет увидеть каждый. Да и как он посмел, даже не узнав моего мнения, не испросив разрешения? Не поинтересовавшись, нужно ли мне это, хочу ли я этого? Он. Он. Он такой же, как и все.

И Эрея расплакалась. Разревелась как маленькая беспомощная девочка, сцепив и опустив сжатые в кулачки руки и склонив голову.

Лениавес растерянно смотрел на плачущую девушку, а ко мне, наконец, пришло понимание происходящего.

•?Бот оно», - догадался я, - «вот она причина. Брак. Но даже не это. Ее возмутило то, что это посмели сделать без ее ведома. Никому не интересно мнение маленькой девочки. Бот почему, я такой же, как и все прочие. Видимо уже пытаются использовать ее как одну из фигур в политических и прочих играх. Ну а что вы хотели, твое происхождение к этому обязывает».

И я с сожалением и сочувствием посмотрел на эту молодую и красивую девушку, которую еще в детстве сделали разменной монетой ради высокой политики и прочих благ, о которых подумали ее родители.

Но которые почему-то забыли, что она все-таки живой человек, простите эльфар, и у нее может быть свое собственное мнение. И к их великому удивлению, возможно даже не всегда совпадающее с целесообразностью и прочими постулатами, которыми пользуются все остальные.

«А ты не такая и принцесса, коль тебя все еще волнуют такие вопросы. А не политические выгоды», - с одобрением подумал я, «знаешь, мне почему-то нравиться, что ты все еще простая, нежная, милая, такая красивая и прекрасная, но обычная девушка, хоть и высокородная принцесса».

И, улыбнувшись своим мыслям, я как-то неосознанно развернулся, сделал два тихих шага, а затем нежно и ласково приобнял ее со спины.

Сначала она вся напряглась и даже постаралась отстраниться, сделать шаг от меня в направлении корнола.

А тот стоял и смотрел на это, удивленно раскрыв и так свои огромные глаза.

Но я все так же ласково, стараясь не слишком давить на нее, развернул Эрею к себе, и погладил по нежным шелковистым волосам.

- Не плач. Я с тобой, - произнес я, при этом продолжая гладить ее шелковистые волосы, - я с тобой. Все будет хорошо.

Казалось бы, это были простые и обычные слова. При этом сказанные на русском языке, который не могли тут знать и понять. Но они помогли.

Эрея сначала расслабила и опустила напряженно сжатые кулачки, упертые мне в грудь.