— Понятно, — сказал я, бросив взгляд на ее дорогие меха. — Эвелин так Эвелин. Боже, храни Францию! Надеюсь, они крепко прибили “Джоконду” — а не то завтра же она окажется в Третьяковской галерее!

— Нет, — покачала она головой. — “Джоконда” тут ни при чем, конечно. Кому взбредет в голову тратить время и талант хорошего агента из-за кусочка холста с усмехающейся теткой! Однако я действительно была отозвана с задания в Париже. Мне позвонили в обед и сказали: “В Лондоне появился мужчина, Вадя, с которым ты знакома. Судя по нашему досье, он однажды спас тебе жизнь. Так что, видно, ты наилучший кандидат для ведения с ним переговоров. Уже поздно придумывать для тебя новую “крышу”. Полетишь в Лондон, и немедленно, под видом пышнотелой мадам Дюмэр”, — она улыбнулась. — Видишь: я обезоруживающе откровенна с тобой. И хочу тебе сразу сказать: меня послали сюда только из-за тебя. Ибо, как считают мои работодатели, я достаточно бессовестна, чтобы извлечь пользу из нашей старинной дружбы. И они не ошибаются.

Я ожидал отнюдь не этого. Чтобы выиграть время на обдумывание ситуации, я сказал:

— Ну уж и дружба! У меня еще не зажили на груди шрамы от утюга, которым вы меня с твоим напарником охаживали в недостроенном гараже.

— Это было чистое недоразумение! — заявила она, ничуть не смутившись. — Бедняга Макс!

— Бедняга Макс! — передразнил я. — Он-то после того сеанса клеймения скота полагал, что я не выстрелю, когда на следующий день в том же самом гараже он взял меня на мушку! Ну, впрочем, ты можешь назвать и это недоразумением. — Я поморщился. — Так ты это серьезно? Неужели ты и впрямь вообразила, будто я поверю, что тебя официально послали сюда для восстановления нашей старой дружбы?

— Ты такой подозрительный, друг мой! — промурлыкала она. — Не забывай: иногда игра по-честному приносит больший выигрыш, чем мухлеж. Как бы там ни было, у меня инструкции — играть с тобой честно. Видишь ли, я же знаю, зачем ты приехал в Англию.

Я и бровью не повел.

— И зачем же?

— Ты приехал сюда потому, что от вас сбежал сумасшедший — американский биохимик Макроу. Этот человек работает над созданием чудовищного бактериологического оружия, с помощью которого он собирается шантажировать весь мир, в том числе и мою страну. По крайней мере, таковы разведданные. Знаешь, в мире немало безумцев, одержимых идеей разбогатеть, и мы бы не обратили внимания на этого чудака, если бы не одно обстоятельство: он явно имеет какого-то могущественного покровителя. Мотивы Макроу просты и понятны: деньги. Но нам не ясны мотивы его покровителей. Ими могут двигать военные соображения, а на Востоке есть некоторые страны, которые кичатся многовековой историей своей цивилизации, но которые, на наш взгляд, еще не настолько цивилизованы в политическом смысле, чтобы они, держа в руках такое оружие, заслуживали доверия.

— Ты хочешь сказать, что, имея раскосые глаза, они не обладают правильными коммунистическими взглядами?

— Не зубоскаль, Мэттью! Они не обладают и правильными демократическими взглядами. К тому же надо учитывать и расовый фактор. Не думаю, что многие в Азии будут горько оплакивать гибель белой части населения земного шара от непонятной инфекции. Нам также кажется, что в тех краях есть некоторые безответственные лидеры, которые намерены пожертвовать чуть ли не половиной собственного народа для достижения своих политических целей — ну, разумеется при условии, что правящей элите гарантировано выживание. Выжить можно будет с помощью сыворотки или вакцины. Мы считаем, что именно над этим Макроу сейчас и работает, поскольку он уже показал, на что способен, создав суперактивные вирусы обычных инфекционных заболеваний. Он, безусловно, изберет один вирус, для борьбы с которым можно будет произвести эффективную вакцину.