Внезапно из динамиков раздался мужской голос, который читал сообщение о каком-то культурном мероприятии, проходившем в Лондоне. Анджеле показалось, что грянул гром и сверкнула молния. В этот момент она испугалась по-настоящему.

Этот голос она узнала бы из тысячи. Тим! Господи, что это за передача?

Едва Анджела открыла рот, чтобы попросить водителя сделать погромче, как вдруг в переговорном устройстве, которым оснащено любое такси, раздался треск. Шофер потянулся к рации и произнес: «Я в районе аэропорта. Отъехал от терминала. Еду в Сити».

Когда разговор с диспетчерской закончился, из динамиков уже доносилась легкая музыка. Другой мужской голос сообщал новости спорта. Анджела не могла его слушать. К счастью, таксист снова принялся переключать каналы.

«Господи, что со мной творится? — спрашивала себя Анджела, бессильно стискивая руки. — Средства массовой информации? Радио? Нет, не может быть!»

Анджела откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. За окном медленно ехали машины, менялись пейзажи, а над головой низко нависало свинцово-серое осеннее небо. Позади остались кварталы пригорода. Мелкий дождь стучал по стеклу. Обычная погода для Лондона, особенно для конца сентября.

Тим снял наушники и вышел из студии.

Снаружи его ждала Сара, секретарша.

— Только что звонил Мэттью. Тебе придется еще поработать. У него в последнее время проблемы со здоровьем. Что делать, сердце. Короче, ему сегодня надо к врачу. Так что вот тебе список того, что еще надо делать.

— Главное, чтобы с Мэттью было все в порядке, — пробормотал Тим, просматривая записи на бумаге, которую ему протянула Сара. Секретарша пожала плечами и удалилась, бойко постукивая каблучками.

Тим вернулся в студию и набрал телефонный номер. После нескольких секунд ожидания на том конце провода подняли трубку.

— Есть новости из санатория, мама? — с явным нетерпением спросил Тим. — Инесса худеет день ото дня. Я ничего не могу поделать. Не могу же я заставить ее есть! Что? Нет, я сейчас не дома. Мой коллега приболел, и я должен вести за него программу. Интервью уже назначено. Не знаю, где была моя голова, когда я на это соглашался.

«И вообще, в Ирландии я потерял не только голову, но и сердце, — подумал Тим, и что-то в том месте, где должно было находиться его потерянное сердце, тоскливо сжалось. — Его отобрала эта изумительная ведьма. Она не хочет со мной общаться, просто отключает ночью мобильник. А днем я слишком занят, чтобы ей звонить. Она не ответила ни на одно мое сообщение. Наверное, я не в ее вкусе. Вон какие романы она строчит. Все знает о сексе и о мужчинах. Жаль, не довелось прочитать. Зато я видел рейтинги продаж…»

Его размышления прервал решительный голос матери.

— Понимаешь, Тим, с клиникой возникли проблемы. Дэвид задействует все свои связи, но тебе придется запастись терпением. Наверное, было бы лучше, если бы ты отправил Инессу к матери в Висбаден.

— Вначале мне придется усыпить ее, а потом засунуть в коробку и отправить по почте. Инесса ни за что не соглашается возвращаться в Германию.

— Боюсь, она и в клинику не захочет лечь добровольно, — заметила Джил. — Насколько я себе представляю, Инесса вообще считает, что у нее нет проблем. Просто модели должны быть стройнее обычных людей… Она ведь сейчас не работает?

— Нет, конечно. На последних съемках в августе в Милане она потеряла сознание. С тех пор ее никуда не приглашают. Она очень страдает из-за этого. Помоги, мама, пожалуйста.

Тим провел рукой по волосам.