Изменить размер шрифта - +

– Какая разница?

– Скунса никто не станет давить специально.

– Добро пожаловать в Мексику, – послышался голос сзади, – страну тысячи перехватывающих дух приключений.

– Капитан, – спросил кто‑то из новичков, – вам доводилось раньше нюхать что‑нибудь подобное?

Прежде чем я успел ответить, тот же голос сзади раздраженно произнес: – Это – баррио[2]. Самый большой на свете баррио. Там всегда так смердит.

– Там воняет только до тех пор, пока не спустишь всех гринго в канализацию. – По мягкому акценту я узнал Лопец. – Это несет белой булкой с прокисшим майонезом, которыми вы пропитались насквозь.

– Остыньте, – распорядился я. – У нас есть более важные заботы. Такой запашок способен привлечь всех любителей падали отсюда и до Вако. Передайте приказ смотреть в оба.

Глаза уже слезились, но я не решался приподнять защитную маску, чтобы их вытереть.

Мы ехали в головном бронетранспортере. За нами шли еще четыре машины. Мы тряслись и подпрыгивали по голым холмам, как стадо взбесившихся динозавров. Обезлесивание здесь провели сравнительно давно, но тщательно. Еще долго, очень долго тут ничего не будет расти. Каким идиотизмом оборачивается эта война: вместо того чтобы защищать экосистему Земли, мы выжигаем ее, уничтожаем во имя спасения.

По теории, земной растительности следует уже восстановиться. Повсюду должны пробиваться зеленые побеги. Как бы не так – кругом мертвый лунный пейзаж: пепельные складки холмов, обломки скал и черная щетина мертвого леса. Легкий розоватый туман стлался над землей, сгущаясь темно‑коричневыми клочьями, сползавшими в глубокие лощины. Не он ли источник запаха? Сплошная дымка серой пеленой занавешивала горизонт. Вдалеке все просто пропадало в никуда. Интересно, хтор‑ранским ли было это тусклое сухое марево – или очередным фокусом, изобретенным в оклендских лабораториях? Не живое же существо, в самом деле, испускает такой смрад. Здесь ничто не может выжить.

И тем не менее здесь была жизнь. Особая жизнь: безнадежная, голодная, отчаявшаяся – и, конечно, в основном хторранская.

По земле тянулись клейкие черные лианы, напоминающие заякоренный кабель, а на них то тут, то там яркими розовыми, голубыми или белыми пятнами выделялись какие‑то штуки – не совсем цветы, но другого названия я не мог подобрать. Виднелись лишаи насыщенного темно‑фиолетового цвета, а кое‑где с сучьев мертвых деревьев свисали занавеси из ажурной красной вуали. В глубине темных лощин можно было заметить толстые каучукоподобные наросты хторранской ягоды и редкие пучки базилика с черными листьями. Вскоре начали появляться‑пурпурный колеус, полуночный плющ и первые пятна красной кудзу.

Кудзу оказалась особо неприятным созданием. Она просто росла, но и этого было достаточно. Напоминая плющ кроваво‑красного цвета, она росла намного быстрее, чем ее земной аналог. За неделю кудзу могла закрыть толстым покрывалом дом, а за несколько месяцев – лес. Выпалывать ее не составляло особого труда, но искоренить начисто было невозможно. Кудзу всегда возвращалась. Она была цепкой, как налоговый инспектор, разве что не такой настырной. В Джорджии отряд гражданской обороны выжег несколько сот акров кудзу, подобравшейся слишком близко к пригородам Атланты, и обнаружил там кости скота, собак, кошек и немало скелетов людей, пропавших без вести. По поводу механизма убийства, если таковой вообще существовал, уверенности пока не было. Вероятно, опасность представляли густые заросли – они были идеальной маскировкой для мелких хтор‑ранских хищников. Так что лучшей рекомендацией было держаться по возможности дальше от кудзу, что, впрочем, можно сказать и об остальных хторранских тварях.

Если, конечно, вам не полагалось разыскивать кудзу по долгу службы.

Быстрый переход
Мы в Instagram