— Есть еще кое-что, Дуглас, — сказал Майкл. — В прошлом месяце некая новая протестантская организация вполне убедительно продемонстрировала, что готова и способна атаковать едва ли не любые цели.

— Понимаю, работа не лишена риска. Откровенно говоря, я бы хотел понять природу угрозы и получить такую ее оценку, которой мой бы доверять.

— Что ты такое говоришь, папа? — встревожилась Элизабет.

— А вот что. Мой зять работал в Центральном Разведывательном Управлении и занимался террористическими группировками. Дело ему знакомое да и контакты у него кое-какие есть. Я бы хотел, чтобы он использовал эти контакты и дал мне свое заключение по интересующему нас вопросу.

— Я пробуду в Лондоне не больше двух-трех дней, — сказал Майкл. — Туда и обратно.

Элизабет взяла сигарету, щелкнула зажигалкой и глубоко затянулась.

— Да, конечно. Помнится, в последний раз ты тоже так говорил.

Глава восьмая

Миконос — Каир

Белая оштукатуренная вилла, казалось, вцепилась в скалы мыса Маврос, прикрывающего вход в бухту Панормос. Вилла пустовала пять лет, лишь летом ее ненадолго снимала компания сильно пьющих английских брокеров. Предыдущие владельцы, американский романист с потрясающе красивой женой-мексиканкой, покинули здешние места из-за непрекращающихся ветров. Поручив виллу заботам Ставроса, самому известному агенту по недвижимости в северной половине острова, они улетели в Тоскану.

Француз по имени Делярош — по крайней мере Ставрос считал его французом — ничего не имел против ветров. На Миконосе он появился прошлой зимой, с перевязанной правой рукой, и дом купил после пятиминутного осмотра. В тот вечер Ставрос отпраздновал сделку в таверне Ано Мера, щедро угостив всех завсегдатаев вином и узо. Пили, разумеется, за здоровье француза. С тех пор загадочный мсье Делярош стал самым популярным человеком в северной части Миконоса, хотя никто, за исключением Ставроса, так и не увидел его лица.

Уже через несколько недель странный француз сделался главным объектом досужих спекуляций жителей Миконоса. Всех интересовало, чем он зарабатывает на жизнь. Делярош писал картины, но когда Ставрос предложил устроить выставку его работ в галерее одного хорошего знакомого, он отказался, заявив, что никогда не продает свои работы. Делярош отлично водил мотоцикл, но когда Критос, хозяин таверны в Ано Мера, попытался привлечь его в местный клуб, он ответил, сказав, что предпочитает кататься в одиночку. Некоторые полагали, что француз — богатый наследник и деньги ему ни к чему, но весь ремонт на вилле он произвел сам, собственными руками, а в местных лавках его знали как бережливого покупателя. К нему никто не приезжал, он не устраивал вечеринок и даже не приводил женщин, хотя многие из местных девушек охотно предоставили бы ему свои услуги. Дни его были похожи один на другой: он гонял на итальянском спортивном мотоцикле, писал картины и занимался ремонтом виллы. Вечерами его часто видели сидящим на скалах в Линосе, неподвижным, с устремленным в море взглядом. Именно там, если верить мифу, Посейдон утопил Аякса, изнасиловавшего Кассандру.

Весь день Делярош провел на Сиросе, а вечером, когда солнце погрузилось в море и работать стало невозможно, вернулся паромом на Миконос. Когда судно вошло в залив Корфос и причалило в Коре, он отошел в сторонку, закурил сигарету и стал ждать, пока все сойдут на берег.

Погода не всегда располагала к поездкам на мотоцикле, и для холодных и дождливых дней Делярош заранее купил «вольво»-фургон. Машина стояла на пустынной стоянке у паромного терминала. Делярош открыл заднюю дверцу и положил в багажное отделение вещи: большой, плоский ящик с холстами и палитрой и чемоданчик с кистями и красками.