Только самые законченные глупцы не знают об этом, а у меня нет для них свободного времени. Да и у тебя тоже, Майкл.

Денни пробрала дрожь, несмотря на удушливую жару. На сей раз он действительно испугался, и самое ужасное – это заметил Ханрахан. Но хитроумный ирландец не ведал еще многого из того, отчего у Денни мороз бежал по коже. В душе Денни по-прежнему оставался истинным католиком, вера никогда полностью не покидала его. Стало быть, он верил в наступление Судного дня, когда все тайное будет раскрыто. Нет, надо во что бы то ни стало бежать отсюда, и как можно скорее. Возможно, в Америке он найдет в себе силы и смелости покаяться перед соплеменниками и получит прощение. В Америке он станет другим человеком и наконец-то порвет с гнетущим прошлым.

– Что я, по-твоему, должен сделать?

– Встретиться и поговорить с одним из людей Фальконе, – спокойно ответил Ханрахан, словно ожидал этого вопроса. – Выложи ему всю информацию о Фоссе, которая тебе известна. Остальное предоставь мне. Я постараюсь набить цену и выторговать у них твое освобождение. А ты тем временем будешь сидеть здесь тише воды, ниже травы и молиться за свое спасение.

Денни кивнул:

– Ладно, если ты считаешь, что из этого что-то получится, я согласен. У меня просто нет выбора.

– Совершенно верно, – согласился Ханрахан.

– Скажи мне, Брендан, сколько еще людей в его списке?

Ирландец изобразил удивление.

– Еще несколько, по-моему. Сара Фарнезе производит впечатление чрезвычайно активной женщины, если можно так выразиться. Надеюсь, ты не будешь больше встречаться с ней? Если снова встретишься, то моя жизнь станет просто невыносимой. Я не смогу защитить тебя, Майкл.

– Нет, – тихо сказал Денни, – не буду.

– Хорошо. Это вселяет надежду на благоприятный исход дела, а мы ни в коем случае не должны терять ее. Не знаю, будет ли у нас еще один шанс.

Денни с отчаянием посмотрел на друга:

– Полиция от нее узнала все эти имена? Надеюсь, они предупредили всех остальных. Мне очень не хочется иметь на своей совести еще несколько трупов.

Ханрахан зыркнул на него исподлобья, но не предпринял никаких попыток утешить.

– Я сам предупредил тех, кто захотел меня слушать, но не уверен, что это им поможет.

Денни опустил голову:

– Надежда умирает последней, Брендан. Будем надеяться на лучшее.

Ханрахан встал со стула, слегка потянулся и бросил на собеседника неопределенный взгляд.

– Избавь меня, пожалуйста, от своих мучительных переживаний. Мы оба знаем, что во всем виноват прежде всего ты сам. Если тебе удастся бежать из Рима, все сразу же закончится. Неужели ты не понимаешь, что он это делает из-за тебя, он намекает тебе на то, чтобы ты поскорее убрался отсюда. Иначе говоря, он хочет сказать тебе, чтобы ты поскорее вышел из дома и позволил ему убить себя. Тогда со всеми этими жуткими преступлениями будет покончено раз и навсегда. Других причин для продолжения убийств у него нет. Либо полиция арестует его и упрячет за решетку, либо он отправится вслед за тобой в Бостон или куда ты там собираешься.

Денни устало закрыл глаза, не желая больше ничего слышать.

– И не смей больше говорить мне о своей совести! – повысил голос Ханрахан. – Не смей этого делать. Сейчас не время разглагольствовать о душевных терзаниях. Сейчас дело в твоей решимости избежать печальной участи и укрыться от посторонних глаз. С этим нужно покончить раз и навсегда. Сегодня чудесный день, ваше преосвященство. Не хотите ли прогуляться со мной? Правда, немного жарковато, но я никогда не оставляю Рим в августе. Утром здесь не очень много туристов, а с берегов Тибра дует прохладный ветерок. Мы могли бы выйти за пределы этих стен и немного размяться, посидеть в парке или выпить по чашке кофе.