|
– Есть, Игорь Алексеевич… Игорь Алексеевич, что происходит?! – Не знаю, Гена, ребята, – я не знаю! Скорее всего это и есть долгожданный контакт … – Учитель проверил свой пистолет, не стал его убирать. – Я доберусь до ближайшей рубки связи. Вы – уходите на коммуникационный ярус вон через тот колодец. Никишов, не рассыпайтесь. Пробирайтесь в школу, запритесь там в убежище. С собой берите всех, кого встретите. Все, идите, скорее! Учитель попятился, потом повернулся и заспешил по коридору, держа пистолет в полуготовности. Класс едва не побежал за ним – за взрослым, который знал, что делать. Генка передохнул и запретил – наглухо запретил – себе думать о маме, папе, о Машке. – Все слышали, кто старший? – отрывисто спросил он. Ответом было молчание – напряженное, но не истеричное. – Что Игорь Алексеевич сказал – тоже слышали? Тогда за мной, скорее! Их подхлестнул еще один взрыв где-то наверху… …Из коридора, где располагались младшие классы, выводили ребят. Аварийный выход на коммуникационный ярус был в коридорчике за поворотом к младшим классам – там и сидели, тяжело дыша и совершенно не понимая, что делать, запыхавшиеся, перепачканные смазкой, мокрые мальчишки и девчонки. Странные, как две капли воды похожие на людей чужаки успели в школу раньше них – то ли случайно, то ли у них был план? И теперь в пяти шагах от ребят их младших товарищей – а у некоторых братьев и сестер – вели по коридору. Кое-кто из младших ревел, но большинство просто цеплялись друг за друга и за воспитательниц. Девчонки смотрели со страхом, мальчишки – кто в пол, кто – волчонком, исподлобья – на идущих рядом чужих солдат. У некоторых пацанов были разбиты лица, двоим помогали идти. Вокруг воспитательниц держались не только те, кому было очень страшно, – каждую из женщин беспомощным, трогательным и решительным кольцом окружали по десятку восьми-десятилетних мальчишек, державшихся как охрана. Чужаки не осторожничали – они торопились. И по их поведению было видно, что они… они уводят добычу . Не прикрываются заложниками, как бандиты, не выводят детей из зоны боя, как честные враги, – нет. Они вели рабов. И что рабы, несмотря на возраст, явно непокорны, похоже, их не смущало. И это решило все. Наверное, Генке показалась она – эта музыка. Или прозвучала в нем самом… Но она – была, как были чужие солдаты, ведшие младших… Острые копья мы воткнем в небо, Полками затмим горизонты. Знает уж враг – не откупиться От русского воина золотом желтым. Мы выступаем не за трофеи, Ведет нас вперед великая вера. Если погибнуть за землю родную — Не побоится тут каждый быть первым. Лютая, братья, будет битва, Сложат былины мудрые деды. А коли останемся в поле навеки, Что ж – жить нам после в легендах… Песенный текст группы «Лигалайз» – Будет славный бой… – одними губами прошептал Генка. И увидел, что глаза сидевших вокруг и осторожно дышавших мальчишек разгораются – как угольки в пригасшем костре от дуновения ветра. – Мальчишки… – дрожащим голосом сказала Алька. – Молчи, – оборвал ее Богдан, не поворачивая головы. – Сидите тут. Когда все кончится – нагоните малышей и помогите воспиталкам. – А вы… куда? – прошептал-вскрикнул кто-то. – Поговорим о правилах поведения, – отозвался один из мальчишек. – Ну что, броском? Как на гандболе? – Маль… – Алька осеклась и прижала ко рту ладони… …Сторки ничего не поняли и даже первые секунды не сопротивлялись, растерянно отмахиваясь руками и прикладами, когда на них сразу отовсюду – кажется, даже с потолка! – с воплями и руганью посыпались какие-то полоумные чертенята. |
