— Конечно, мама. — Сложно сказать, то ли Энн соглашается со мной, то ли с сарказмом выражает свои сомнения относительно моих слов. Не важно.

Я вздергиваю подбородок и объявляю:

— Утро вечера мудренее. — Затем нарочито медленно направляюсь в сторону своей комнаты. Проходя мимо дивана, одними губами произношу: — Надеюсь.

В спальне тепло, но сама постель холодна. И остыла она не сегодня. Канули в лету те времена, когда мы целовали друг друга на ночь и желали спокойной ночи, а потом засыпали, как одно целое, обнявшись, обмениваясь друг с другом теплом тел. Теперь мы молча выключаем свет, тут же разворачиваемся к своему одинокому краю матраса и лежим без сна — ни один из нас даже пальцем ноги не решается нарушить невидимую границу посредине. Мы больше похожи на боксеров, каждый из которых в своем углу ринга ждет удара гонга, чтобы начать бой, чем на любящих людей, ждущих хотя бы намека на нежность. Я знаю: если бы он захотел, мог бы дотянуться до меня, а я до него, — но в последнее время никто из нас подобного желания не выказывает.

Сегодня я, насколько достает, протягиваю руку через холодную постель, надеясь коснуться его плеча… но я знаю, что это обман. Если бы он лежал рядом, я не была бы такой дерзкой. Лежала бы на своей половине кровати, одна, в ожидании, что он захочет меня… но этого бы так и не сучилось.

Уже почти час ночи, а Делл так и не вернулся домой.

Когда он уходит, я не могу спать. Я волнуюсь за него. Хочу, чтобы он был рядом, даже когда мы ссоримся.

Ссора во сто крат лучше безразличия!

А преодолевать непохожесть… во сто крат лучше, чем ссориться.

Жаль, я не знаю, что сказать или сделать, чтобы мы выбрались из этой колеи.

Жаль, я не знаю, как дать ему понять, что мы не сломались, а просто прогнулись.

Как бы мне хотелось, чтобы он вернулся домой, вошел в спальню, крепко обнял и просто… любил меня. Как раньше. Клянусь, я бы извинилась! И ответила бы ему.

В четверть второго я слышу, как открывается входная дверь, потом закрывается. Шаги по коридору. Затихают у дверей нашей спальни. Открывается дверь, входит тень Делла.

Тень подходит к его половине кровати, раздевается в темноте, ныряет под одеяло.

— Не спишь? — шепчет он.

— Нет.

— Прости за вечер.

— Ты тоже.

Повисает продолжительное молчание.

— Значит… у нас все хорошо?

Разве?

— Наверное.

Очередное молчание.

— Спокойной ночи, Эмили.

— Спокойной ночи.

Вот и все. Ни поцелуя. Ни объятий.

Постель осталась холодной…

Глава 5

Когда я прихожу в школу, у парадного входа стоит директор.

— Эй, дружище! — восклицает он. — Неужели за повязкой на глазу скрывается сам господин Беннетт?

— В точку, господин директор.

Директор Смитти — хороший парень. Мне будет не хватать его в следующем году, когда я перейду в среднюю школу. Он инициатор «тематических дней» как веселого способа «попрощаться с очередным школьным годом», как он любит приговаривать. Поэтому каждый день в течение последней учебной недели имеет свою тематику. В понедельник, например, день «Смастери себе шляпу». Чтобы доказать, что круче всех, я надел гигантское сомбреро из картона и обрезков линолеума, которые нашел в подвале; плюс клейкая лента для герметизации трубопроводов и ярко-голубой клей с блестками, который я обнаружил в коробке с маминым рукодельем. Веселее всего было то, что шляпа торчала в стороны на полметра от моей головы и задевала находящихся рядом, когда я поворачивался.